В турецком аэропорту мне пришлось прождать пересадки пять долгих часов без интернета, без возможности покурить и без глотка воды, так как у меня больше не оставалось евро. Вконец измученная жаждой, я наскребла с горем пополам по всему рюкзаку 1 евро и смогла купить маленькую бутылочку воды. Для этого, правда, пришлось предъявить паспорт и получить обратно чек с подписью продавца. Это удостоверяло, что данный товар проверен и куплен на территории аэропорта, а стало быть, не содержит никаких опасных веществ, и я могу проносить его на борт самолёта. До борта самолёта я его конечно не донесла бы в любом случае, потому что выпила воду почти залпом, так велика была жажда.
Группа молоденьких бортпроводниц в красивой черной униформе турецких авиалиний с позолоченной окантовкой по лацканам пиджака и вдоль нагрудных кармашков позировала у одной из стоек, весело хихикая. Их фотографировал симпатичный голубоглазый стюард, чем-то напомнивший мне Карстена. Хотя, пожалуй, я теперь везде невольно искала кого-то напоминавшего мне его. Время уже было позднее, в Германии около 22 часов. Естественно, и Йенс, и Карстен уже поняли, что я снова сбежала. Я пыталась представить себе, что происходит там. Мне уже очень хотелось увидеть, какие сообщения пришли мне в вотсап, но, к сожалению, до самой России это было невозможно, так как я не могла подключиться к интернету. В аэропорту были кафе, в которых предоставлялся пароль для вайфая, но этот вариант мне не подходил, ведь для этого я должна была сделать заказ в этом кафе, а денег у меня не было. Пришлось усмирить своё нетерпение и ждать возвращения в Россию.
Наш самолёт прибыл в аэропорт Минеральные Воды с почти часовой задержкой. Затем пришлось томиться в самом аэропорту, проходя через паспортный контроль. Несмотря на то, что работало целых три окна, выстроилась огромная очередь из пассажиров нашего рейса. Я позвонила Жене предупредить, что ему придётся подождать меня ещё как минимум полчаса, и, наконец, подключила мобильный интернет.
Первое сообщение относилось по времени к 12:30 часам по немецкому времени, то есть меня ещё не хватились и полагали, что я на занятиях в школе. «Шаци (дорогая), ты забыла свой обед для школы на столе в гостиной», – писал Йенс.
Действительно, я оставила свой йогурт на столе, но не потому, что забыла, а потому, что он просто уже не помещался в мой доверху набитый рюкзак.
Следующее сообщение через час: фотография улыбающегося Карстена на моём стуле на балконе, прикуривающего сигарету. И ниже фото всех страниц моего письма ему и моя открытка с кроликом. Я, конечно, допускала, что он может показать моё письмо Йенсу, но всё же надеялась, что ему хватит ума и порядочности не делать этого. Мои худшие предположения сбылись: моё письмо, развернутое во всех ракурсах, как моя душа, лежало на нашем столике на балконе. Карстен, Карстен… Мои слова любви, моя нежность, моё последнее послание к тебе выставлено на всеобщее обозрение… Ты всегда был предателем.
Я не испытывала по отношению к нему ни злости, ни обиды. Я просто с горечью констатировала новый факт предательства и должна была понять и принять окончательно, что этот мужчина не любит меня. Я хотела, чтобы это письмо осталось ему на память обо мне. Теперь оно находится в грязных руках Йенса, который будет демонстрировать его всем и каждому в доказательство моей неверности.
«Вы во второй раз тайно оставили нас, – писал Йенс. – Карстен ничего не понял из вашего письма. Но я всё понял сразу, как только прочёл его. Кстати, первой прочла письмо сестра Карстена, и теперь у него снова большие неприятности из-за вас».
Следующее послание гласило: «Карстен пытался дозвониться до вас три раза на оба телефона – русский и немецкий, чтобы вас остановить, пока вы не совершили непоправимую ошибку. Однако все ваши телефоны были недоступны. Он спрашивает меня, когда вы снова вернетесь, но я отвечаю ему, что теперь это практически невозможно».
Да, теперь это действительно невозможно, подумала я.
И, наконец, последнее: «Карстен пришёл, как и обещал, но вы его не дождались. Мы ничего не можем сделать против вашего нетерпения. Мы оба будем любить вас всегда и никогда не забудем». С запозданием пришло сообщение от Карстена: «Я у Йенса. А ты где?» и два пропущенных вызова от него. Время совпадало с моей посадкой на рейс. Чтобы написать мне эти строки, Карстен должен был снять блокировку в вотсап. Но после этого тут же вернул её обратно. Сейчас я снова была заблокирована.
В окошке пограничного контроля молодая женщина в форме с погонами, проверив мой паспорт и вид на жительство, спросила:
– Где вы постоянно проживаете в настоящее время?
– В Германии, Бад Бодентайх, – ответила я, понимая, что говорю эти слова последний раз.