Паспорт был проштампован отметкой о прибытии в Российскую Федерацию, и я наконец вышла на улицу, где уже поджидал меня Женя. На этот раз без всяких вопросов мы поехали к нему домой. А его мама даже выделила мне две дополнительные полочки в шкафу для моих вещей. Женя был предельно ласков и внимателен со мной. Но я, к разочарованию, не испытала ничего, прикасаясь к нему. Ничего.
Мой муж не стал забрасывать меня письмами с мольбами вернуться. Не стал он больше присылать мне голосовых сообщений от Карстена со словами любви. Сейчас все изменилось. Йенс прекрасно понимал, что во второй раз такая тактика не возымеет своего действия. Однажды я поддалась на его уловки и вернулась. Но он… нет, они оба обманули меня. От одной мысли о моей жизни в Бад Бодентайхе в последние недели меня передергивало от боли и отвращения. Когда мы что-то теряем, нам хочется вернуть это обратно, – такова человеческая природа. Сначала у меня было такое же состояние. Едва ступив на русскую землю, я уже хотела лететь назад. Я рвалась обратно на улицы Германии, я хотела вернуться в её легкую приветливую атмосферу, в обстановку вечного праздника. Я тосковала по моим занятиям в школе и жалела об утраченных возможностях. Но это были лишь игры разума. Как только я начинала реально вспоминать все события последних месяцев: мои мучительные ожидания, то, как меня обманывали и заставляли ждать того, чего никогда не будет, размахивали «морковкой» перед моим носом, втайне посмеиваясь над моей наивностью, использовали моё чувство к Карстену, чтобы заставить меня сидеть на месте и быть источником дохода, – все эти факты, на которые уже невозможно было закрыть глаза или вычеркнуть из памяти, – все это полностью убеждало меня в верности принятого мной решения. Дальнейшая переписка с мужем только подтвердила это. Теперь он, уже не скрывая, показал своё истинное лицо, прибегая к открытым угрозам и шантажу.
На следующий день после моего возвращения он ни разу не вышел на связь, полагая, что его молчание заставит меня испугаться и одуматься. Но я не проявила ни малейшего беспокойства. Поэтому уже через день началась атака, в которой использовались все уже известные мне манипулятивные приемы: от лживых посулов и обещаний до неприкрытых угроз. Очень важно было то, что в этот трудный момент я была рядом с Женей, и он всячески поддерживал и консультировал меня. Конечно, у него был в этом свой интерес. Для него сражение с Йенсом и Карстеном было своеобразным состязанием, целью которого было переиграть сильного соперника. Я видела азартный блеск в его глазах, когда он диктовал мне, что я должна писать, и с каким нетерпением он ждал ответа с той стороны. Они с Йенсом были похожи, поэтому он понимал, как никто другой, логику его поступков и просчитывал его ходы, так как сам в этой ситуации поступил бы так же. Где-то на задворках этой борьбы была я, как охотничий трофей, но моя персона даже не была главной в развернувшемся сражении. Жене был интересен сам процесс. И пока он был вовлечен в эту игру, я могла не опасаться, что он снова «утилизирует» меня. Я понимала, что это время придёт рано или поздно – такова природа перверзных нарциссов. Но пока игра с Йенсом была в самом разгаре, мне это не грозило. Поэтому я решила просто наслаждаться тем, что наконец могу спать по ночам, прижимаясь к мужчине, а не забиваться в угол кровати, содрогаясь от отвращения. Теперь ночь была для меня желанной гостьей. Но неожиданным открытием для меня стало то, что я не чувствовала больше удовольствия от близости, которое я испытывала в прежние годы нашей совместной жизни с Женей. Его запах, его тело перестали волновать меня, как я ни пыталась вернуть это состояние. Мне не хватало Карстена. Я «подсела» на этого мужчину. Поэтому, если в переписке Женя сражался с моим мужем, то в постели он сражался с Карстеном. Я получала просто феерический секс. Он демонстрировал все, на что он способен, чтобы вытеснить Карстена из памяти моего тела. Но, к сожалению, несмотря на потрясающую технику, ему это не удавалось. И хотя я улыбалась и изображала оргазм, мы оба понимали это. Женя потерял меня. Моё тело и моя душа – все было повернуто к Карстену. Карстен был за три тысячи километров, но он до сих пор был моим господином, моим хозяином, мужчиной, которому я принадлежала. Я ничего не могла с собой поделать. Я прижималась к Жене, вдыхала его запах, целовала его, пытаясь переключиться на него, но с тоской осознавала, что это совсем не то, и что больше всего на свете я бы хотела сейчас, чтобы на его месте был мой немецкий возлюбленный. Моё тело не могло забыть, как страстно и сладко оно реагировало на поцелуи, прикосновения и запах другого мужчины. По ночам я бормотала немецкие слова и даже пару раз произнесла имя Карстена, как сказал мне наутро раздосадованный Женя.
– Пожалуйста, пойми, я не могу так просто забыть его.
– Конечно, такой большой х.. ещё бы, – злился Женя. – Что поделать, у меня такого нет. Придётся купить в секс-шопе игрушку для тебя.
– О господи, при чем тут это?