После пропажи телефона и чтения Йенсом моей переписки с семьёй мы ещё в России с мамой договорились удалять чаты друг с другом сразу после отправки и прочтения. Те же меры предосторожности мне приходилось использовать и при переписке с другими контактами, особенно с Женей, который ежедневно осведомлялся о том, как проходит моя «немецкая» жизнь.
Так мы и жили с Йенсом, не доверяя друг другу, с постоянной оглядкой. Мне начали чудиться обман и ложь даже там, где их, возможно, не было. Начиная сомневаться в малом, перестаешь доверять во всем. У меня появились параноидальные мысли. Я постоянно прятала свой паспорт в разные места, ежедневно проверяла наличие остальных документов, а деньги хранила в упаковке с женскими прокладками.
Когда я покупала билеты в Россию и обратно для восстановления сим-карты, мой муж и его мама обещали мне и моим родителям, что деньги на билет будут компенсированы моей семье сразу после моего возвращения в Германию. Сам Йенс приобрести билет не мог, так как Аэрофлот принимал к оплате онлайн только карты Visa и Master Card, которых у него не было. Поэтому за билет я заплатила деньгами моих родителей, которые перевели их на мой счет, заняв деньги у своих знакомых. Однако теперь Йенс и не торопился выполнять свое обещание. Мне приходилось проводить целые дни в перебранке с ним по этому поводу, взывая к его совести и напоминая ему его же слова. Его обещания были сохранены в моей переписке с ним в вотсапе. Однако даже при этом он умудрялся выкрутиться и обвинить меня в том, что я сама виновата в том, что не получила до сих пор обещанных денег из-за того, например, что откладываю визит к его адвокату для подписания бумаг на «Киндергельд».
Эти споры изводили меня. Но самое ужасное, что на самом деле я была бессильна. Все мои деньги, которые причитались мне от немецкого государства, находились на счету моего мужа, и только от него зависело, получу я их или нет. Обещанные мне еще в России деньги на содержание моей семьи тоже внезапно были значительно сокращены. Мой муж мотивировал это тем, что теперь я живу в Германии вместе с ним, и он тратит их на моё содержание. А когда я заговорила о карманных деньгах, которые давали бы мне хоть какую-то финансовую независимость и которые он также ранее обещал мне выдавать, Йенс сказал, что карманные деньги входят в ту сумму, которую он будет высылать в Россию, а все необходимое он купит мне сам, если это понадобится. Я привыкла сама зарабатывать деньги и самостоятельно решать вопрос, как и на какие нужды их потратить, поэтому мое нынешнее положение полной финансовой зависимости от мужа, а фактически ситуация экономического рабства, было оскорбительно и неприемлемо для меня. 20 000 рублей, которые он теперь планировал отправлять моим родителям на содержание детей, я могла заработать и в России. Что уж говорить о его обещании обеспечить безбедную старость моим родителям, которым больше не придется работать, потому что он позаботится обо всем! Теперь же камнем преткновения стали не только эти глобальные вопросы, но и гарантии, данные им совсем недавно.
Я попыталась объяснить это Карстену, когда он пришел к нам. Но – вот сюрприз! – он встал на сторону моего мужа.
– Как же так, – недоумевала я, призывая его в свидетели, – ведь Йенс в твоём присутствии перед моим отъездом обещал компенсировать деньги за билет сразу же после моего возвращения. И вот я вернулась, прошла уже целая неделя, а денег так и нет. Мои родители заняли эти деньги у своих знакомых, и что им теперь делать?
К середине марта наша с Карстеном переписка в телеграме незаметно сошла на нет. Это было нормально, учитывая, что мы часто виделись. Но меня настораживала и приводила в недоумение его постоянная переписка с Йенсом в вотсапе. Целый день я только и слышала на телефоне мужа «плим-плим» – сигналы приходящих от Карстена сообщений. Муж строчил что-то в обратную. О чем они пишут друг другу, почему Карстен не даёт мне знать? – всё это нервировало меня. Создавалось впечатление, будто Карстен теперь в союзе с моим мужем, а я оказалась один на один с моими проблемами. Совершенно не так, как он рисовал мне это зимой. Однажды я не выдержала и написала ему об этом:
– Почему ты все время переписываешься с моим мужем и почти не пишешь мне? Такое впечатление, что он для тебя важнее, чем я. Я не чувствую твоей поддержки.
В ответ короткое:
– Неправда, я тоже пишу тебе.
Ну да, если словом «пишу» можно было назвать пару строк в неделю.
И все. Никаких объяснений. «Алес гут», как он любил повторять в любой ситуации, какой бы паршивой она ни была, то есть «все хорошо».