Карстен всегда уходил от нас в приподнятом настроении, удовлетворенный. Он даже не интересовался тем, какие моральные и физические жертвы я вынуждена приносить после его ухода, ведь мне приходилось быть очень ласковой после этого с моим мужем и помогать ему достичь оргазма, чтобы он разрешил нам с Карстеном новую встречу. Эта ситуация все больше угнетала меня: редкие встречи под контролем, за которые мне приходилось платить. Все это можно было вынести, если бы Карстен поддерживал меня. Но я больше не чувствовала его поддержки и его участия в моей жизни. Кроме наших свиданий, у меня не было ничего. Когда я напомнила Йенсу про его обещание устроить так, что Карстен переедет к нам, муж отрезал, что это невозможно, так как в этом случае он не сможет видеться с детьми. «Кроме того, договор аренды уже подписан до конца года, и никаких изменений внесено быть не может». На мой резонный вопрос: «Почему же тогда вы мне это обещали?» – я, как всегда, получила уклончивый ответ. Было ясно, что данное обещание, как и многие другие, использовалось в свое время просто как приманка для меня.
Правда, в середине марта Карстен написал: «Ты скоро сможешь переехать ко мне», и эти слова заставили мое сердце радостно биться. Я не представляла, как он это собирается устроить, но я верила ему. Он знал что-то, чего не знаю я, может быть, пообщался с адвокатом и нашел какой-то выход. Но уже через пару дней пришло новое сообщение от Карстена: «Йенс просит за тебя 1000 евро, но я не могу себе этого позволить. И мы не сможем уладить вопрос с властями. Если ты переедешь ко мне, тебя вынудят покинуть Германию».
Понимая, что у нас нет будущего и ждать помощи от Карстена не приходится, я нашла в социальной сети закрытую группу «Немецкие законы» и зарегистрировалась в ней. Меня прежде всего интересовал вопрос, могу ли я теперь, после заключения договора с Джобцентром, беспрепятственно покинуть страну, если, например, я захочу уехать навсегда. Я написала в группу о том, что мой муж полностью контролирует меня, читает мою переписку, присваивает мои деньги и я боюсь его и не хочу больше нашего брака.
«Не будет ли у меня проблем на границе?» – писала я, упомянув злосчастный договор с Джобцентром. Русский народ даже в Германии – это русский народ. Я получила множество откликов, и скажу честно, что очень многие хотели мне искренне помочь. К сожалению, несмотря на название группы, юристов там, по всей видимости, не было. Каждый советовал кто во что горазд. Одни писали, что проблем никаких не будет и никто не будет меня задерживать. Другие писали, что обязательно надо расторгнуть все договора и выписаться из квартиры, иначе потом долги прилетят за мной в Россию, и я не смогу больше никогда получить визу и выехать за границу. Тогда же я узнала, что мой муж «социальщик». До этого я и понятия не имела, что это такое. Но сведущие люди из моих ответов сразу составили себе представление о социальном статусе Йенса и открыли мне глаза. Оказалось, что в Германии существует целая прослойка местного населения, которые живут за счёт государственных субсидий. Они получают от Джобцентра социальное пособие по безработице, которое обеспечивает их минимальные жизненные потребности, и называются «социальщиками». К этой категории теперь относилась я. К ней относился и мой муж, и все его окружение. По крайней мере, как я узнала впоследствии, и Удо, и его жена Берта, и ее дочь Мануэла, и Карстен также находились на социальном пособии. Правда, Карстен постоянно пытался найти для себя какую-то работу, видимо, пособия не хватало для удовлетворения всех его нужд. В марте он как раз устроился разнорабочим в отель «Старый рыцарь», однако по каким-то причинам он и там долго не задержался. Причины его увольнения мне так и остались неизвестны, так же как и причины увольнения его и моего мужа из AWR.
Некоторые участники группы ограничились не только перепиской со мной, но приняли живое участие в моей судьбе. Мы обменялись номерами телефонов через мессенджер. Одна женщина, занимающаяся бизнесом через Калининград, была готова забрать меня из Бад Бодентайха и бесплатно переправить через границу в Россию на автобусе вместе со своим товаром. Другая, Юля, с которой мы особенно сблизились, помогла мне связаться с фрауенхаус в Ильцене и даже договорилась там о месте для меня.