Когда муж ушёл в супермаркет за продуктами, я набрала номер фрауенхаус, который оставила мне Юля, подружка по социальной сети, и сообщила на ломаном немецком, что моя ситуация благополучно разрешилась, так как ко мне на выходные приезжают кузина с мужем, и они готовы оказать мне необходимую помощь. Отчасти это было правдой, потому что Вероника и её немецкий муж Рональд должны были действительно приехать к нам в гости через два дня, однако они пока ничего не знали о моей сложной семейной ситуации и о моих планах. Женщина на том конце провода порадовалась за меня и напоследок сказала, что в случае чего я всегда могу снова обратиться к ним. Итак, один вопрос был улажен. Я вздохнула с облегчением. Оставалось ещё придумать какие-то оправдания для Юли, которая принимала активное участие в моей судьбе и оказала реальную помощь, договорившись обо мне с фрауенхаус. Мне было неловко перед ней, ведь до этого я во всей красе описывала ей тяжесть моего семейного положения, естественно, умалчивая о присутствии в моей жизни еще одного мужчины. После этого моё желание остаться выглядело бы, мягко говоря, непонятным в её глазах. Я не могла рассказать ей про Карстена и его слёзы. В конце концов, я не придумала ничего нового, как тоже сообщить ей о внезапном спасении, которое пришло ко мне в лице моей кузины. Юля тоже порадовалась за меня и пожелала удачи. После этого я на всякий случай удалила социальную сеть из телефона, потеряв с ней всякую связь во избежание дальнейших вопросов.
Оставалось самое серьёзное: письмо в Джобцентр. Но тут уж ничего нельзя было поделать. Оставалось только надеяться на то, что письмо затеряется где-то среди других, и не будет прочитано. Тем более что оно было отправлено с русского имейл-адреса.
В этот же день я наконец согласилась поехать в Ильцен в языковую школу, чтобы пройти предварительный экзамен и приступить к занятиям со следующей недели. Итак, решено, я остаюсь.
И конечно, я написала Карстену письмо любви о том, как потрясли меня его слёзы и о том, что я никогда не покину его, пока он любит меня. «Фюр иммер унд эвих» («во веки веков») – приписала я в конце. Эту фразу придумал он еще зимой, и она мне очень нравилась. Что может быть слаще для женщины, чем обещание любви во веки веков?
В пятницу, как и было договорено ранее, к нам в гости приехали моя двоюродная сестра Вероника с мужем Рональдом и маленьким Максом. Забавный рыжик с голубыми глазами понимал русскую речь, но разговаривал исключительно на немецком. Ему было три годика, и я впервые видела моего двоюродного племянника. С Вероникой мы виделись последний раз два года назад в России, на похоронах её отца – моего любимого дяди. Это была печальная встреча, и как оказалось, стресс тех дней даже вытеснил у моей сестры воспоминания обо мне. Она не помнила, что виделась тогда со мной. С Рональдом мы встречались ещё более давно, лет девять назад, мои сыновья тогда были ещё совсем маленькие. Вероника немного пополнела, но была все так же хороша собой. Моя двоюродная сестра была младше меня на 7 лет, почти ровесница Карстена. Она привезла мне полную сумку вещей, которые ей больше не были впору, но отлично подошли на мою фигуру: несколько спортивных рубашек, джинсы, кофточки и даже немного косметики. Йенс после моих угроз уехать и вечера прощания очень опасался, что я хочу воспользоваться приездом сестры и уехать вместе с ней навсегда. Однако я успокоила его, указав на то, что привезённые вещи являются свидетельством того, что я и моя сестра не планируем моего отъезда в Россию.