Убедившись, что попытки заманить меня обратно с помощью Карстена оказались тщетны, муж наконец придумал аргумент, против которого никто из нас не мог возразить. Он внезапно вспомнил, что в понедельник у меня назначена встреча с фрау Катце из языковой школы, куда я должна явиться лично. До этого мы обсуждали с мужем, что результат моего теста можно узнать по телефону, однако теперь он настаивал на личной встрече, так как я должна была попутно решить вопрос о моём бесплатном проездном билете к месту занятий и обратно.
Утром Рональд провожал меня на поезд. Из-за того, что по прихоти Йенса ему пришлось поменять билет, он потерял на этом определённую сумму, так как существовала разница в цене между понедельником и вторником, и мне было очень неловко. К тому же, Йенс постоянно писал ему в вотсап.
– Тебе не надо было давать ему твой телефон, – сказала я, – я забыла предупредить, что мой муж от безделья имеет привычку одолевать всех вокруг своими письмами.
– Ничего страшного, – вежливо улыбнулся Рональд. – У тебя есть деньги на непредвиденные обстоятельства?
– Десять евро, – ответила я.
– Это слишком мало, – покачал головой Рональд и полез в карман за портмоне. Милый, милый Рональд, как он выручил меня своими 100 евро, которые он подарил мне в день отъезда. Я до сих пор благодарна ему за это. Его сотня евро дала мне возможность не сойти с ума в четырех стенах, а отвлечься путешествием, когда наши отношения с Карстеном покатились под откос, и благодаря этой сотне я смогла купить билет на поезд до Гамбурга, когда запланировала мой побег.
Я благополучно добралась до Ильцена, совершив несколько пересадок, которые уже не пугали меня. Первый страх был преодолен во время самостоятельной поездки из Вольфсбурга, и теперь путешествия железнодорожным транспортом Германии доставляли мне удовольствие. Все оказалось очень просто и удобно. Теперь, как и было договорено, я должна была зайти в языковую школу и узнать результаты моего теста, чтобы через два дня приступить к регулярным занятиям. Я думала, что мой муж встретит меня в Ильцене, и мы отправимся в школу вместе, однако он написал мне, что я вполне могу справиться самостоятельно, так как директор школы фрау Катце владела русским языком.
Ильцен – сравнительно небольшой городок, насчитывающий всего 34 тысячи жителей, но здесь находятся не менее 30 языковых школ. Судя по их количеству, можно предположить, какое число иммигрантов постоянно прибывает в Германию. В Ильцене смуглые лица беженцев с Востока попадались на каждом шагу. В языковой школе, куда меня распределили по направлению Джобцентра, курчавые черноволосые сирийцы составляли основную часть учащихся. На стенах маленького двухэтажного здания повсюду были развешаны фотографии групп, среди которых я не увидела ни одного европейского лица. В аккуратных лоточках тут же на стенах были разложены всевозможные буклеты и памятки на всех языках для иностранцев, как вести себя в Германии, каковы местные законы и обычаи, как найти работу и прочее. Поразили меня и многочисленные проспекты, и плакаты, посвящённые домашнему насилию, с указанием телефонов экстренной психологической помощи для женщин, попавших в трудную семейную ситуацию. В брошюрах было чётко указано на то, что мужчина и женщина имеют в Германии равные права, и, если одна сторона говорит «нет», это означает «нет» и для другой стороны. В противном случае это насилие. Вспоминая агрессию моего мужа, когда я просила его оставить меня в покое во время его вечерней мастурбации или пыталась уйти на диван в зале, я поняла, что он прекрасно знал, что его действия недопустимы, но пользовался моей беззащитностью и тем, что я не знаю моих прав. Вряд ли он позволил бы себе такие действия, будь я немка. Я взяла себе несколько визиток с указанными телефонами. У меня уже был этот номер, так же как и номер фрауенхаус в Ильцене. Однако я хотела положить дома эту карточку на видное место, чтобы мой муж тоже понимал, что я знаю, куда обращаться за помощью.
В кабинете фрау Катце меня ждал «сюрприз». Добродушная женщина в возрасте ближе к 60, пролистав мой языковой тест, сданный на прошлой неделе, поздравила меня с тем, что я показала высокие результаты.
– Вам не нужно посещать занятия с четверга, как это планировалось, – сообщила она. – Ваши знания оказались выше начального уровня. Вы можете отдыхать до 9 августа, когда начнётся второй поток.
Надо ли говорить, что эта новость отнюдь не обрадовала меня. Для меня это означало домашнее заключение на много-много месяцев вперёд. Кроме того, я резонно полагала, что ежедневное посещение языковой школы, которая является обязательным и прописано у меня в контракте с Джобцентром и Ауслендерамтом (ведомством по делам иностранцев) поможет мне переключиться с мучительного ожидания Карстена и постоянных навязчивых мыслей о нем.