Ну что я за идиотка? Кто просил меня стараться отвечать на вопросы теста максимально хорошо? Могла бы прикинуться, что не знаю ничего. Так нет же, сработал мой вечный «синдром отличницы» – стремление быть лучшей во всем.
– И что же теперь делать, – растерянно пробормотала я. – Я так надеялась, что начну изучать язык прямо сейчас. Я вовсе не знаю его хорошо. Все, что я показала в тесте – это результат моих самостоятельных занятий. Но мои знания очень поверхностны. Неужели никак нельзя записать меня в эту группу?
– Вы можете посещать занятия прямо сейчас, – развела руками фрау Катце. – Но тогда это не будет бесплатно для вас. Я не могу включить вас в начальную группу, потому что любая проверка покажет незаконность этого, сопоставив баллы вашего теста.
Однако увидев, как я расстроена, добродушная фрау Катце заверила меня, что, если на курсе все-таки освободится место, она попытается пристроить меня.
– Я позвоню вам, дорогая. А пока отдыхайте.
Отдыхайте! Чёрт возьми, я уже так устала от этого отдыха! Со стороны это могло показаться надуманной проблемой. Как писал мне Женя: «Ты живёшь, как на курорте». Казалось бы, жизнь «в шоколаде». Никакой работы. Меня кормят, поят, снабжают всем необходимым, есть муж и даже любовник, никаких домашних дел по дому. Но я чувствовала себя, словно птичка в клетке, которую лишили крыльев и свободы. Я больше не хотела петь и веселиться, как в ноябре.
Выйдя из здания, я растерянно написала мужу о том, что узнала. Для него эта новость не была плохой, в отличие от меня. Его мало волновали мои внутренние потребности, и он так же не понимал, что может быть отрицательного в том, что мои «каникулы» продлеваются ещё на несколько месяцев.
Я даже не могла представить насколько роковым окажется для меня это вынужденное безделие, но я уже предчувствовала надвигающуюся беду.
Всего несколько дней спустя после того, как я вернулась от Вероники с Рональдом, пришло письмо, в котором меня приглашали на
Встреча с куратором – фрау с многозначительной фамилией Фрейд – была назначена на следующую неделю. Накануне мы с Йенсом опять сильно поссорились из-за того, что вместо обещанной ночи с Карстеном я получила очередной «псих» моего мужа, и Карстену пришлось уйти слишком рано.
В ответ я мстительно заявила, что никуда я завтра не пойду. Это было серьёзной угрозой для моего мужа, потому что неявка на
Только добившись от Йенса обещания, что следующую ночь я проведу с Карстеном наедине, я согласилась на поездку, и утром мы отправились в Ильцен.
Когда мы вошли в кабинет фрау Фрейд, неожиданно для нас обоих она попросила моего мужа подождать за дверью. Бросив взгляд на её стол, я сразу все поняла. Перед чиновницей лежало моё распечатанное на принтере письмо, которое я отправила перед планируемым побегом во фрауенхаус.
– Вам требуется переводчик? – доброжелательно спросила фрау Фрейд. Это была некрасивая, но милая женщина чуть старше моих лет с типичной немецкой внешностью, безо всякой косметики на лице.
– Да, пожалуйста, – ответила я.
После того, как по коммутатору переводчица присоединилась к нам, фрау Фрейд продолжила:
– Вы пишете в своём письме, что ваша семейная жизнь не удалась и вы бы хотели уехать в Россию. Это так?
Я растерялась, в данный момент я уже не планировала уезжать, особенно в предвкушении ночи любви с Карстеном.
– Да, у нас есть проблемы во взаимоотношениях, – ответила я, – но в настоящее время все относительно наладилось.
– Если проблемы очень серьезны и вы боитесь вашего мужа, мы можем оказать вам необходимую помощь прямо сейчас, – сказала фрау Фрейд, – мы свяжемся с фрауенхаус, и вы можете отправиться туда, не возвращаясь домой.
– Нет, нет, все не так плохо, – поспешила я заверить чиновницу, – в этом нет необходимости. Кроме того, у меня есть телефон фрауенхаус, я уже созванивалась с ними и, если потребуется, я могу в любой момент туда переехать.
– Хорошо, – улыбнулась фрау Фрейд. – Вы должны понимать, что вы не беззащитны и можете противостоять насилию.
Я была удивлена, как развита в Германии система защиты женщин. Я убедилась, что Джобцентр работал в тесном сотрудничестве с женскими домами и службами поддержки женщин. Это давало ощущение безопасности на будущее, ведь я не исключала возможности, что мне все-таки может понадобиться помощь.