Но вместе с годами тинейджерства пришли другие испытания. Например, принятие миром, а наше общество очень не толерантно к тем, кто отличается. Да и дети могут быть очень злыми. В школе все знали о моей ситуации. В старших классах мальчишки даже говорили, что никто никогда не будет со мной спать. Хотя на тот момент я уже знала, что это не так, слове запали в душу. И никогда мне не забыть взгляда одногруппника Саши из университета, когда он увидел рубцы на моём животе из-за поднявшейся не вовремя футболки.
С тех пор каждый акт обнажения как игра в русскую рулетку, когда поставил все фишки. Я всегда выигрывала, но всегда нервничала. Матвей – медик, и должен понять. Но поймет ли?
Но Матвей молчал.
– Скажи что-нибудь, – взмолилась я.
В трубке висела тишина. Обычно я бы позвала его по имени, проверяя, не пропала ли связь, но в тот раз в этом не было необходимости – я слышала его дыхание. Матвей врач и, наверное, повидал, многое. Это не могло его оттолкнуть. В любом случае, пусть всё узнает до того, как мы останемся вдвоем.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое. Не представляю, как ты это выдерживала. И это ничего не меняет, я всё равно приеду и хочу заняться с тобой любовью.
На глаза навернулись слёзы. Он задал типичные вопросы, не повреждены ли внутренние органы и можно ли что-то ещё сделать. Проблема была исключительно эстетической, но с меня хватит операций.
– Но благодаря этому я с детства знаю, кто такие анестезиологи-реаниматологи. Мне даже интубацию делали, после которой остался шрам на внутренней стороне щеки, – попыталась разрядить обстановку черным юмором.
– Что не делает этого человека хорошим специалистом. Малыш, спасибо, что поделилась. Представляю, чего тебе стоило рассказать об этом. Но я не поменяю своих планов. Если это была попытка отменить нашу встречу, то так просто ты от меня не отделаешься – я всё равно прилечу к тебе. Теперь ещё больше хочу тебя обнять.
Тот разговор сделал нас ещё ближе. Не осталось секретов, по крайней мере, с моей стороны.
Но сидя напротив него в ресторане я не могла не думать, что произойдет буквально через час. Вдруг, увидев мои шрамы, он всё-таки передумает?
– Вам всё понравилось?
– Да. Чек, пожалуйста.
– Что, простите?
– Чек!
– Он имеет в виду счёт, – объяснила я недоумевающей официантке. – В ресторанах мы просим счет, а чек выписывают, – добавила я уже Матвею. Мне нравилось быть знатоком русского языка, понимая, что он точно также будет отыгрываться с английским.
Летний вечер, тепло, в воздухе пахло молодостью и жаждой жизни. Казалось, мы всегда были вместе, этот город наш и впереди бесконечное количество таких вечеров. Он не уедет через два дня, нам принадлежит всё время мира, и мы сами будем решать, когда возвращаться к нему из нашего счастья.
В отель возвращались медленно, растянув десять минут на полчаса. Отчасти из-за моих ног, которые снова были закованы в туфли, отчасти для того, чтобы улеглась еда. Мне хотелось настроиться на романтичный лад, а вот Матвей хоть и наслаждался каждым мгновением вместе, но мыслями стремился продолжить начатое парой часов назад в лифте.
Я совершенно не продумала эту часть нашей встречи: не приготовила особого комплекта белья или пеньюар, чтобы в соблазнительном образе вернуться к Матвею. Но он желал меня так сильно, что я не заблуждалась – никакая одежда этого не изменит ни в какую сторону, а ленточки и кружева он снял бы быстрее, чем я успела сделать вдох. Пришлось после непродолжительного душа снова надеть платье, чтобы он смог соблюсти ещё один ритуал и раздеть меня.
Каждое прикосновение его пальцев не оставляло сомнений, что сдерживаться ему сложно, но он изо всех сил оттягивал момент, о котором мечтал несколько месяцев. Весь секс по телефону, предшествовавший этой встрече, был не зря – мы знали, что нужно делать, чтобы доставить друг другу удовольствие, хоть это и был наш первый раз. Поцелуи были нежными, но страстными, ладони ласковыми, но требовательными – он брал то, что давно считал своим, и это возбуждало сильнее, чем движения губ. Нет ничего сексуальнее мужчины, который уверен в своих желаниях и действиях. Освобождая меня от одежды, он проводил подушечками пальцев по рубцам, а затем целовал. Казалось, сердце в эти секунды не билось, но эхо ударов отзывалось в ушах. Страсть и нежность момента сводили с ума своей противоречивостью.
– Ты дрожишь, всё в порядке?
– Разве?
– Если хочешь, я не буду продолжать. Понимаю, тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне.
Не представляю, каких усилий ему стоило сказать это, допуская, что могу и согласиться. На мгновение я даже задумалась. Как сложится наш вечер и ночь, если соглашусь? Что изменится завтра, буду ли я более готовой? Но желание пройти, наконец, этот волнительный момент, затмило всё.
– Всё в порядке, не останавливайся.