Дома мы устроились у бассейна во дворе, уместившись на одном шезлонге. Лежать на отдельных и держаться за руки казалось недостаточно близко. Пока я грелась под солнечными лучами, надеясь хоть немного загореть, Матвей обновил статус в соцсети: «в отношениях» и указал меня. Но чтобы мое имя отобразилось на его странице, мне тоже следовало указать его в качестве пары. В этот раз я не стала спорить, так как поняла, что проще сделать так, как он хочет, чем объяснять свою позицию. Мы спорили про фото в социальных сетях по телефону, когда я была в Москве, спорили в очереди, и так и не пришли к компромиссу. Я уступила: в конце концов, я любила и хотела быть с ним, так зачем прятаться?
Эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы любимый заметил и напрягся. Он уже набрал в легкие воздух, чтобы поставить вопрос ребром, но в ту же секунду я подтвердила наши отношения.
– Какая разница, кто и когда узнает? Главное, это мы, – от моих слов Матвей облегченно выдохнул.
– Спасибо, милая, для меня это очень важно.
Но он никогда не объяснял, почему это так много значило для него. Наверное, думал, что и так понятно, а мои сомнения и замешательство принимал за неуверенность в своих чувствах. Другие люди не телепаты, не умеют читать чужие мысли. «Как же тебя понять, коль ты ничего не говоришь?» – верно заметил герой Юрия Яковлева в бессмертной комедии «Иван Васильевич меняет профессию». Я не понимала, почему для него так важно, чтобы я делилась совместными фото в соцсетях – неужели недостаточно того, что я рядом и люблю его? Он не понимал, почему не спешу хвастаться им и нашими отношениями. Но обновление статуса сняло напряжение, Матвей заметно успокоился.
У него зазвонил телефон. Администратор больницы в Техасе, где он провел на собеседовании почти весь день, сообщил, что они готовы предложить зарплату в пять тысяч долларов, если он получит лицензию и захочет работать у них. Матвей ответил, что перезвонит через пару дней, хотя всё моментально решил. Он примет предложение.
Вечером Матвей предложил поиграть в бильярд. Я играть не умела, хоть знала, что в американский играть проще, чем в русский – лузы для шаров больше. Смирившись с неизбежным поражением, я равнодушно ударяла кием, думая больше о том, как ещё можно использовать этот стол, если бы мы остались вдвоем. Цистит отпустил после очередных таблеток, купленных Матвеем в аптеке, и желание близости возвращалось. Но делиться таким улучшением с ним не спешила: медицинский совет в лице его мамы постановил, что лучше держать себя в руках, иначе проведу всю неделю на таблетках, если не случится чего хуже. Но мечтать не вредно, как говорится.
Мой равнодушный настрой к исходу игры повлиял неожиданно – я выиграла.
– Не понимаю, как тебе это удалось, ведь всё было против тебя!
– Новичкам везет, – кокетничала я. – Вот этими ручками выиграла.
Матвей схватил мои раскрытые ладошки и внимательно вгляделся в линии, подставляя ребра ладоней к свету. Долго и молча изучал и мрачнел с каждой секундой. Он упоминал, что умеет читать по рукам, и обещал пристально посмотреть на мои. Я отнеслась к его желанию с легким скепсисом. Верила в хиромантию, но сомневалась, что он настолько хорошо разбирается в вопросе. Но кажется он увидел что-то очень нехорошее, потому что поднял на меня полные боли глаза. «Господи, я что, умру раньше времени?»
– Ты уйдешь от меня.
Мысль звучала дико. Даже высадка инопланетян во дворе казалась мне более вероятной, чем наше расставание, тем более, по моей инициативе. Я знала, что буду любить его всю жизнь. Это не всегда будет просто, но уйти от него? К американцу? Что за чушь!
– Не говори глупостей. Это не предсказательная часть, не может быть, чтобы на руках была написала вся жизнь, иначе в ней не было бы никакого смысла. Может, это одна из вероятностей, но я не могу представить, что уйду от тебя к кому-либо. Потому что я люблю тебя и мне нужен только ты.
Он не стал со мной спорить, но остался при своем мнении и весь оставшийся вечер ходил как в воду опущенный.
Утром мы проснулись раньше, чтобы выехать в Майами. Облокотившись на дверной косяк в ванной, я смотрела, как он бреется. Высокий, спортивный мужчина стоял передо мной в трусах и готовился к самому мужскому ритуалу. Кисточкой нанес специальный крем на щеки и подборок, взял в руку станок и провел ровную линию по коже.
– Что такое? – он перехватил мой взгляд.
– Нравится смотреть, как ты бреешься. Очень мужественно и сексуально.