После признания я не так уж часто это говорила. Боялась, что слова наскучат и от частоты повторений их волшебство и смысл рассеются подобно пушистым семенам одуванчика после цветения. Это было ошибкой. Уилл Тернер в конце первой части «Пиратов Карибского моря» сказал Элизабет: «Я люблю тебя. Я должен был каждый день говорить тебе это». Вот и мне следовало говорить об этом ежедневно, а не жадничать, боясь избаловать. Берегла слова напоследок, надеялась использовать как заклинание в следующие три месяца.
Слезы полились градом, когда я прощалась с его родителями. Сама удивилась такой реакции: невообразимо, но за несколько дней они стали близкими людьми. Анна крепко обняла меня:
– Машенька, всего три месяца, не расстраивайся. Ты даже не заметишь: одно, другое – и уже декабрь. Ты и не заметишь, как пролетит время!
Конечно, она была права, но взять себя в руки не получалось. Казалось, в Орландо оставалась частичка меня. «Если я сейчас так реагирую, что же будет в аэропорту, когда буду прощаться с Матвеем?!» – думала я в ужасе. На мгновение даже задумалась, не остаться ли во Флориде. Но это было бы авантюрой, к которой мы оба готовы.
Матвей держался из последних сил, не давал волю эмоциям. Половину пути в аэропорт мы проехали в тишине, держась за руки. Даже музыка не вмешивалась, а небо затянуло облаками, как будто грустило вместе с нами. Молчать было странно, но говорить на отвлеченные темы не было сил, как и на обсуждение предстоящей разлуки. Мы периодически пересекались взглядами, затем он целовал мою ладонь, которую держал в своей руке, а я наклонялась, чтобы поцеловать его в щеку. Мы не хотели расставаться. Мы отрывали себя друг от друга почти с кожей.
В аэропорту я немного взбодрилась, уточняя на стойке регистрации на рейс детали перелета и перевозки багажа. Матвей дистанцировался, но на этот раз не из желания предоставить мне очередную практику языка. Зазвонил его телефон. Я не сомневалась, что это Анна, но удивилась, что она хотела поговорить со мной:
– Машенька, не расстраивайся, моя хорошая. Я очень рада, что мы познакомились, что у тебя получилось приехать! Ты такая чудесная! Мы все скоро встретимся. Обнимаю тебя крепко, хорошего полета!
Поблагодарив её сквозь слезы, я вернула Матвею телефон. Анна права: всё будет хорошо. Билеты на декабрь куплены, об этом все знают: мы, мои родители, его родители. Я прилечу в декабре, мы встретим вместе новый год, он сделает мне предложение, и мы подадим эти чертовы документы на визу невесты. Мы будем вместе. Нужно немножко подождать.
Я смотрела на него и хотела впитать в себя каждую клеточку его лица. Шоколадные глаза, которые были полны любви, обожания и верности. Белоснежную улыбку и мягкие губы. Морщинки у глаз и даже немного кривой нос. Непослушные волосы и длинные тонкие пальцы. Я обожала его, и не сомневалась: у нас всё получится.
Но когда вернула ему телефон, меня пронзила четкая мысль, от которой внутри обдало холодом: я больше никогда его не увижу.
Я смотрела в зеркало и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Белоснежное платье с пышной юбкой и серебряными цветами на корсаже было объемным и тяжелым. С учетом тридцатиградусной жары стоило подобрать наряд полегче, но именно в таком платье я мечтала выйти замуж – я была похожа на диснеевскую принцессу.
Место для церемонии мы тоже выбрали сказочное. На территории ресторана был небольшой парк, в котором позже фотограф снимет самый важный момент в нашей жизни. Удивительно, что Матвей согласился с первой же кандидатурой, которую я выбрала, но, с другой стороны, у него и без того было много забот в Техасе. Пока он там готовился к моему переезду, я вместе с Анной организовывала нашу свадьбу. Гостей немного, только самые близкие: семья, пара друзей. Но это и хорошо, в любой момент можно будет уединиться на свежем воздухе, оставив старшее поколение общаться на свои темы.
В дверь постучали.
– Какая ты красивая! – всплеснула руками мама, пока папа якобы пытался сдержаться, чтобы не чихнуть, а на самом деле прятал слезы. Мама поправила мне прическу, поменяв местами несколько невидимок с жемчужинами и цветами. На её любимый манер волосы были собраны наверх, открывая красивый изгиб шеи.
– Милая, ты уверена? – папа, наконец, справился с эмоциями, и взял мои ладошки в свои. – Ещё не поздно всё отменить, если ты сомневаешься.
– Не говори глупостей! Всё у них будет хорошо!
– Пап, я люблю его, а он любит меня. И я знаю, что буду счастлива с ним.