Он ничего не ответил.
Я сделала шаг к примирению, но на самом деле шагнула в пустоту. Он не хотел со мной мириться. Снова боль, слезы и мамины слова: «Господи, как же ты его любишь, раз до сих пор пытаешься с ним помириться…» Она знала, что он не ответит. Тогда же я поняла, что мой план потерпеть до марта родители поддерживали, чтобы не расстраивать меня, они уже не верили в счастливый конец нашей истории. Но я верила, и была благодарна за такое вранье во спасение.
В новогоднюю ночь я коротко удалилась в другую комнату от родственников, и тихо плакала. Я уже не захлебывалась слезами, но боль в груди требовала выхода. Не могла не думать, что могла встречать этот новый год с ним. Я была дома, с семьёй, но чувствовала себя абсолютно чужой на этом празднике жизни. Уходящий год сделал мне величайший подарок, я узнала, что такое любить и быть любимой, но потеряла эту любовь. Что принесёт новый год?
Утром в социальных сетях я увидела фото Матвея, который встречал новый год с родителями и их друзьями. В дурацкой шапке-ушанке, надетой для прикола, он улыбался в камеру, но взгляд отсутствующий. Если бы не этот взгляд, возможно, я бы смогла отказаться от идеи, что мы сможем помириться. Если бы увидела, что он счастлив – так, как был счастлив со мной – наверное, нашла бы силы отпустить его. Мне казалось, пока в его глазах тоска и печаль, оставался шанс на примирение.
Я продолжала проверять соцсети Матвея, желая получать хоть какую-то информацию о его жизни. И фото с девушкой в начале февраля в очередной раз выбило почву из-под ног. На её странице я нашла ещё больше совместных фотографий. Русская, младше на пять лет и давно учится в Штатах. Он нашел то, что искал: уже в Америке, образование, которое, видимо, оплатили родители, документы в порядке. Готовая для женитьбы, джекпот. С его красивыми жестами и ухаживаниями у двадцатидвухлетней девочки не было шанса не влюбиться.
Передо мной снова разверзлась бездна. Меня затопило болью и гневом.
Я рыдала и выла почти час, и только спазм в желудке вынудил прекратить рыдания. Все надежды на примирение, которые поддерживали меня последние месяцы, рухнули. Это было также больно, как если бы он снова бросил меня. Почему он так поступил со мной? Почему он не захотел обсудить всё? Как человек, который так любил, мог быть таким жестоким и хладнокровно найти замену в кратчайшие сроки? Пока я пила успокоительные и водку, гадала, лететь ли через полмира, чтобы поговорить и расставить всё по своим местам, он отправился на поиски той, кто последует за ним куда угодно, чтобы он не чувствовал себя одиноким.
Мы не помиримся. Мы не будем вместе. Он уедет в Техас с ней, и забудет про меня окончательно. Чем она лучше меня? Просто русская и просто оказалась рядом. С ней проще. Но что будет со мной? Как дальше жить? Я любила его, была готова просить прощения, сорваться к нему в другое полушарие, но он уже начал новую главу своей жизни, и для меня в ней не было места. Мой мир в очередной раз рассыпался вдребезги. В груди снова болело так, словно там дыра больше меня. За три месяца я оправилась от шока и грубого, резкого разрыва, но рана не затянулась. Я просто привыкла с ней жить, и теперь она снова ныла. Как будто по сломанной кости, которая только начала срастаться, нанесли новый удар. Почему сердце не остановилось сразу от такой боли? Почему человеческий организм способен выдерживать такое и не ломаться? Я чувствовала себя полностью уничтоженной. Нелюбимая, отвергнутая, без цели в жизни и желаний. Кроме одного – умереть, исчезнуть, раствориться.