Она работала в единственном цветочном магазине Диорлин и была беззаветно влюблена в Оуэна, всячески стараясь выслужиться перед ним, чтобы привлечь внимание. А это означало, что его мнение было для нее единственно верным.
Оуэн погладил её по спине и накрутил темные волосы, собранные в низкий хвост, на палец. Оуэн, у которого месяц назад родился второй ребенок! Неужели он думал, что никто этого не замечает? Как бы то ни было, все помалкивали. Первое правило нашего десятитысячного городка – женщин и мужчин тут судили по разным нравственным законам, и я, как никто другой, знала это.
– Отлично, можете расходиться, – улыбнулся Оуэн. – А нет, подождите. Через неделю я уеду в Глазго на пару дней, а какое заседание клуба без меня? – Он самодовольно засмеялся, Коллум и Лоис вторили ему, а мне захотелось их придушить. – Поэтому предлагаю перенести нашу встречу на послезавтра. Согласны?
Все разом кивнули, и я, после недолго колебания, тоже.
– Тогда решено. Встречаемся через два дня. Вопросы для обсуждения я подготовлю. Книгу купите на Амазон. К прочтению обязательные первые тридцать страниц. Все свободны.
Конечно, зачем покупать книги в моем книжном магазине, если есть Амазон? Я заскрипела зубами, но в этот раз промолчала, вспомнив о нашей негласной сделке: они принимают меня обратно в ряды добропорядочных диорлинцев, а я становлюсь милой бесхребетной монашкой.
Мы высыпали на тихую улицу, как горох из пакета. По пути домой я заскочила в аптеку. Окна напоминали мозаику, собранную из донышек зеленых бутылок и соединенных свинцовыми оправами. Перед входом стояли кадки с сиреневыми гортензиями. Над тяжелой массивной дверью в сером камне был вставлен один кирпич с объемными цифрами и буквами: «Построено в 1630 году». Внутри аптеки пахло лекарствами и апельсинами. За прилавком стояла Гертруда в белоснежном кителе. Темные волосы с седыми нитями спадали на плечи.
Я могла бы купить у нее касторку и подлить Оуэну в его обожаемый кофе за семь фунтов, а потом наблюдать, как он хватается за живот и бежит в туалет, чтобы провести там несколько часов. В его отсутствие мы могли бы почитать «Унесенные ветром» и обсудить одного из лучших книжных персонажей. Эх, Ретт Батлер… какой же ты харизматичный мужчина!
– Добрый вечер, Мелани. Ты как раз вовремя, я как раз закончила!
– Слава богу, – выдохнула я. – Дедушка не спал уже несколько дней.
– Ох, бедный… Ревматизм – бессердечный спутник старости, – грустно пробормотать Гертруда, вытаскивая белый бумажный пакетик из ящика под прилавком. – В этот раз я смеша двести грамм и увеличила дозировку. Если действие будет недостаточным, скажи мне.
– Спасибо.
Я расплатилась наличными. Так было проще контролировать все расходы. Спрятала пакетик в рюкзак и снова вышла на улицу. Белые кеды мягко ступали по блестящей брусчатке. Теплый ветерок развевал волосы. На часах семь вечера, а погода идеальная для лета в высокогорье. Сейчас бы встретиться с Линн, погулять, устроить пикник, искупаться в озере… Я быстро отринула эти мысли и ускорила шаг. Дома дожидался дедушка.
Пройдя до конца улицы, я свернула направо и оказалась перед книжным, который вот уже пять поколений принадлежал моей семье. На зеленой вывеске золотыми буквами было написано: «Книжный магазин». Когда мой прапрадедушка открыл его, в городе не было конкурентов и не нужно было задумываться над уникальным названием. Спустя сто лет ничего не изменилось. Стало даже хуже: с появлением интернета люди стали заказывать книги сразу на дом, и три книжных в соседних городках были вынуждены закрыться. Мы с дедушкой боролись за выживание, пока наши долги росли изо дня в день.
Я толкнула застекленную деревянную дверь и улыбнулась от одного только звона колокольчика над головой. Такой родной, ни с чем не сравнимый звук. В лучах закатного солнца, проникавшего внутрь магазина через большую витрину, танцевали пылинки. Высокие стеллажи превращали помещение в лабиринт. За прилавком сидел дедушка и рассматривал шахматную доску с партией, которую мы начали вчера.
– Я могу съесть твоего коня, – довольно объявил он.
Я прошла к нему. Деревянные полы приятно хрустели под ногами, а воздух пах книгами и историями, среди которых я выросла. Наклонилась и поцеловала дедушку в макушку. Седые волосы были мягкими и местами отливали былым золотом.
– Нет, не можешь. – Я указала пальцем на своего слона. – Если рискнешь, лишишься королевы через три хода.
Дедушка склонился над доской и поводил в воздухе пальцем, соединяя фигуры.
– Умно, – одобрительно хмыкнул он.
– У меня самый лучший учитель. – Я взяла дедушку под локоть. – Пойдем, я провожу тебя наверх.
Он поднялся, стиснув зубы, чтобы заглушить болезненный стон.
