Кровь ударила в голову и бешено запульсировала в ушах. Пальцы сами сжались в кулаки.
– Назови мне его полное имя? – процедил я.
Мелани повернула голову и уткнулась мокрым лбом в мою шею. И мне было наплевать, что вода промочила мою майку. Красная пелена застала глаза. Ещё ни разу в жизни я не испытывал такой злости и отвращения. Что это был за человек, который поделился ее личными фотографиями? Как он вообще посмел?
– Это не важно, Джейми. Совершенно не важно. Прошлое не изменить.
– Но оно все ещё управляет твоей жизнью.
– Иначе и быть не может. Мы нынешние – результат всех наших поступков.
– Почему ты не уехала из города?
– В первую очередь из-за дедушки. Он не бросит книжный, а оставлять его наедине с диорлинцами – ужасное предательство. Он столько сил вложил в меня. Только идеальным поведением я могу хотя бы капельку сгладить все, что случилось. Ну и потом, какой смысл в переезде? Интернет все помнит. Мне не сбежать от этого проступка.
– Ты не виновата, – сквозь стиснутые зубы прорычал я.
Мелани переплела свои пальцы с моими, расслабляя кулаки.
– Я позволила этому случиться.
Она была слишком милой, слишком хорошей для этого уродского мира, а такие мудаки, как Кевин, любили этим пользовался. Этот подонок не заслужил того, чтобы дышать с ней одним воздухом и ходить по одной земле.
– Я уничтожу его.
Я вскочил, но Мелани повернулась и быстро ступила из ванны на пол. Вода перелилась через край и расплескалась по полу, однако я бы не пошевелился, даже если бы мы затопили весь отель. Мелани стояла напротив меня абсолютно нагая, словно рожденная Венера с картины Боттичелли. Открытое лицо с небесно-голубыми глазами. Светлые волосы, потемневшие и потяжелевшие от воды. Пена на персикового цвета коже. Сверкающие капли воды на груди, плоском животе и женственных бедрах.
Мелани была божественно идеальна.
Приблизившись, она порывисто поцеловала меня. В первую секунду, ослепленный её красотой и ненавистью к другому мужчине, я ничего не почувствовал.
– Останься со мной, Джейми, – выдохнула Мелани. – Сейчас мне нужен только ты.
Её губы были мягкими, но вместе с тем требовательными. Она целовала меня, без слов умоляя ответить ей. И я не смел отказать. Приоткрыл губы и скользнул языком в её горячий рот. Наши языки столкнулись, будто истолковались друг по другу. Замешательство исчезло бесследно. Я начал целовать Мелани, будто это было единственным, что могло удержать меня на земле. Кусал её губы, втягивал их в свой рот, терся языком о её язык, пока из её груди не вырвался стон, вновь, но совсем иначе воспламенивший мою кровь.
Я положил ладони на её спину. Мелани прижалась ко мне и обвила руками мою шею. Между нами не осталось и миллиметра. Пристав на цыпочки, она уперлась обнаженной грудью в мою и подалась бедрами мне навстречу, посылая по всем телу короткие электрические разряды. Я чувствовал её, желал вобрать в себя каждый её вздох, каждый стон. Но между нами были чертовы джинсы и насквозь промокшая майка. Продолжая целовать Мелани, я ухватился за ворот футболки. Прервавшись лишь на одно мгновение, чтобы стянуть её через голову, я снова впился в сладкие губы уже покрасневшие и припухшие от поцелуев. Моих поцелуев. Вдруг мне захотелось, чтобы в воспоминаниях Мелани не осталось ни одного поцелуя кроме тех, что разделили мы. Никаких других мужчин. Странная и ужасно пугающая мысль, которую я постарался загнать обратно подальше.
Тонкие пальцы скользнули по моему напрягшемуся животу и оказались спереди на ремне. Мое сердце пропустило удар, когда Мелани неловко вытащила конец кожаного ремня из петелек, а затем после двух попыток не смогла расстегнуть пуговицу на джинсах. Если бы на её месте была другая, я бы позволил её самой попробовать ещё пару раз и, может быть, даже отпустил какую-то шуточку. Вместо этого я положил свои руки поверх её пальцев и помог справиться с упрямой пуговицей, а затем вместе с ней расстегнул ширинку. Джинсы соскользнули по бедрам и упали на пол бесформенной грудой вокруг моих ног.
В ванной комнате было жарко, в воздухе клубился пар, но кожа на руках Мелани покрылась мурашками. Она волновалась, хотя пыталась казаться храброй и решительной. Я переступил через джинсы, одним движением подхватил её на руки и понес в спальню.
Хлопковые гладкие простыни холодили спину. Между моих бедер, вдавливая меня в матрас, похожий на облако, лежал Джейми, но я так волновалась, что никак не могла сосредоточиться на восхитительных ощущениях, которые он мне дарил, и думала обо всем и ни о чем сразу.
Его голова опустилась ниже, и горячие губы оставили дорожку из поцелуев от подбородка до ямочки между ключицами. Его язык при этом непрестанно ласкал мою кожу, а зубы прикусывали и пощипывали её. Левой рукой он удерживал свой вес, чтобы не раздавить меня, а правой гладил мой бок, вызывая смесь щекотки и сладкого нетерпения.
Как долго должна продолжаться прелюдия, чтобы не показаться затянутой. Не пора ли перейти к более активным действиям?
