– Книги моей невестки должны увидеть свет, – проворчал Дуглас. – Кстати, когда там уже свадьба? Я хочу закатить лучший мальчишник Шотландии.
– Не раньше, чем через год, – ответил я.
Репортаж Би-би-си о Мелани и событиях выпускного произвел небывалый эффект. Как и предсказывал Тони, резонанс был грандиозным – почти как если бы английскую монархию внезапно упразднили. Это оказалось не просто разоблачением Кевина, а мощной историей о несправедливой травле, нарушении личных границ и вечной привычке во всех бедах винить жертву. Пока Кевин отчаянно пытался спастись, на сторону Мелани вставали девушки, пережившие нечто подобное. Волна, поднятая репортажем, росла, сметая всё на своём пути. Одно расследование тянуло за собой другие. И Мелани поддерживала пострадавших, помогала им обрести голос и справиться со страхом. Это поглотило всё её свободное время. Поэтому она попросила меня подождать со свадьбой – хотя бы до завершения суда над Кевином.
– А нашу семейку ты собираешься приглашать на свадьбу? – спросил Дуглас.
– Только Пенелопу. – Она, к сожалению, так и не решилась подать на развод, но я продолжал надеяться, что однажды ей удастся поставить себя и своего ребенка выше денег и мнения общества. – Ну и Оливию, конечно. Правда, эта маленькая засранка не отвечает на мои звонки второй день подряд.
Ричард постучал тростью по моему кроссовку.
– Тише. Сейчас объявят, кто занял третье место!
Призом была профессиональная обложка и размещение рецензий на книгу от известных критиков на большинстве читательских платформ. Не предел мечтаний, но тоже очень хорошо.
Мелани закусила нижнюю губу и смотрела то на стопку книг Шэннон Лав, то на ведущего. Он открыл один из трех конвертов и после мучительно долгой паузы, во время которой осматривал публику и улыбался, как Цезарь Фликерман из экранизации «Голодных игр», произнес:
– Беатрис Стивенсон!
Я шумно выдохнул вместе со всей группой поддержки. Мелани все ещё могла получить первое место. После того, как Дуглас дал мне доступ к своим счетам, призовой фонд больше не имел значения, но сейчас шла речь об издании книги и её продвижении.
– Ты победишь, Мели! – крикнул я.
Она повернулась ко мне и покачала головой. На ее лице был написана обреченность. Наверное, сейчас она окончательно осознала, что против Шэннон у нее не было шансов, а тут, как в любом спорте: лучше выиграть третье место, чем проиграть первое. Однако я не хотел в это верить. Мелани написала замечательную книгу.
Вместо того, чтобы завершить пытку, ведущий начал беседовать с Шэннон о её книгах, тиражах и успехах.
– В каком жанре будет написан ваш следующий роман? – спросил он, поправляя розовые очки.
– Темная романтика, – ответила Шэннон голосом нежным и чистым. – Мафия, немного драмы и мой любимый троп «тронь её и ты труп».
Среди зрителей раздались восторженные крики.
– Воу-воу, поосторожнее на поворотах! – Ведущий, смеясь, затряс ладонью, будто обжегся.
Публика заулюлюкала от восторга, а Шэннон послала кому-то из них воздушный поцелуй. Несмотря на огромную библиографию, она не казалась пресытившийся любовью читателей, наоборот, она точно так же переживала из-за возможного проигрыша.
Ведущий повернулся к Мелани.
– А что на счет вас, мисс Уайт?
Мелани отказалась от псевдонима, когда приняла участие в передаче Тони. Я очень гордился её решением.
– Я… э-э-э… – Она побледнела. – Продолжу писать ромкомы.
Со всех сторон послышались одобрительные вздохи.
– Отлично-отлично! – Ведущий перекрестил большой и указательный пальцы, сформировав сердечко. – Знаете, мои самые лучшие вечера – это когда жена читает подобные истории, а потом порхает вокруг меня с влюбленными глазами. А затем… Ну… – Он многозначно подмигнул толпе.
Зрители захихикали, а вот Мелани снова покраснела.
Ведущий наконец взмахнул вторым конвертом. Я задержал дыхание. Если мои нервы натянулись до предела, то страшно представить, как сильно волновалась Мелани. Я привстал с подушки. Сердце, мысли, душа рвались к ней. Хотелось запрыгнуть на сцену, сгрести её в охапку и защитить ото всех разочарований мира.
Я крепко сжал колени, пытаясь удержать ноги от нервного подергивания. В груди было ощущение, будто из растревоженного улья вырвалась тысяча взбесившихся пчел.
– Сиди спокойно. – Ладонь Ричарда опустилась на мое плечо.
Звук разрываемой бумаги напоминал раскаты грома. Хотя нет, похоже, где-то вдалеке правда собиралась гроза, и она могла очень скоро добраться до нас.
– И второе место занимает… барабанная дробь! – Ведущий нарочно тянул слова. – В нашем прекрасном конкурсе «Пламенная буква» серебряный призер получает не просто награду, а уникальный шанс – личную консультацию с лучшим редактором и бренд-менеджером легендарного издательства Bloomsbury… Это невероятно! Ну что, вы готовы? Второе место достается… Подождите-подождите… Вы понимаете, насколько это грандиозно?
– Во имя всех святых! – воскликнул я, не сдержавшись. – Просто скажи кто!
Линн прыснула со смеху.
Я задержал дыхание, повторяя про себя: «Шэннон Лав… Шэннон Лав… Шэннон Лав…»
– Мелани Уайт! – с очередным раскатом грома объявил ведущий.
