Я лавировал между людьми и старался не толкаться локтями, но плотная толпа мешала добраться до сцены. Съемки задержали меня на другом конце города, и я проклинал график редакции и пробки за возможное опоздание. Влиться в новый коллектив оказалось совсем несложно, но меня терзало чувство, что отдел новостей Би-би-си Глазго – не конечная точка моего пути. Впереди меня ждало что-то большее – новые горизонты, о которых до встречи с Мелани я даже не мечтал.
Наконец вдалеке показалась сцена. Она была установлена рядом с прудом. Перед сценой не было стульев – часть зрителей устроилась на подушках и пледах, но большинство – просто на зеленой траве. Свободная и непринужденная атмосфера была частью концепта организаторов фестиваля. После награждения победителей литературного конкурса на сцену должны были выйти музыканты и увлечь людей в танец.
Впереди раздались дружные аплодисменты. Четыре фигурки поднялись со своих кресел и направились к лестнице в задней части сцены, чтобы спуститься с нее. Мое сердце рухнуло к белым кроссовкам. Неужели я пропустил момент триумфа Мелани? Дернув рукой, чтобы сдвинуть рукав кожаной куртки, бросил взгляд на часы: до запланированного круглого стола с тремя финалистами в категории «Современный любовный роман» оставалась одна минута.
Я постарался прибавить шагу. Злость на себя – я должен был изначально отказаться от съемок в этот день! – и негодование на людей, преградивших мне путь, заставили кровь стучать в висках.
Только я добрался до «последнего ряда» рассевшихся на траве людей, как воздух снова взорвали громкие аплодисменты, и на сцену вышли две женщины сильно за сорок, невысокий лысый мужчина с седой бородой и очками в розовой оправе. И Мелани.
Я успел.
Облегчение пробежало мурашками по всему телу.
Мелани напоминала греческую богиню любви. Для такого особенного дня мы купили ей струящееся до земли белое платье с длинными рукавами. Узкую талию подчеркивал широкий золотой ремень. Вдоль треугольного выреза на груди, на манжетах и по подолу платья золотыми нитками струилась цветочная вышивка.
Какая же она потрясающе красивая, и какой я счастливчик, что однажды заехал в ее книжный магазин.
Мелани окинула взглядом публику. Я размашисто помахал ей. Заметив меня, она с облегчением выдохнула и приложила ладонь к сердцу, а потом кивнула мне на кого-то в первых рядах. Перепрыгивая через людей, подушки, сумки и тарелки с пластиковыми стаканами, я добрался до сцены и заметил группу поддержки Мелани. Ричард и Натали сидели на принесенных с собой раскладных стульях. Коди, Линн и Рон устроились на зеленой траве, по-турецки скрестив ноги. Дуглас откинулся на руки за спиной и вытянул перед собой ноги. Лоис сидела, прислонившись к плечу Майкла. Похоже, между этими двумя наклевывались какие-то отношения.
– Садись скорее. – Ричард постучал тростью по свободной подушке между ним и Дугласом.
В трости он по большому счету давно не нуждался, но, видимо, не хотел с ней расставаться на случай, если придется меня поколотить. Хотя мы ещё ни разу не поругались, ютиться в крохотной спальне Мелани, пытаться не шуметь по ночам и завтракать на кухне, где с трудом могли поместиться четыре человека, было не так уж и просто. Мы с Мелани начали присматривать себе отдельное жилье недалеко от книжного, правда, в этот раз не прибегая к услугам риелторов.
Я сел на подушку и наконец смог перевести дыхание после часового забега через весь город. Как хорошо, что мне заняли место. Честно говоря, до вчерашнего дня мне не приходило в голову, что на книжном фестивале соберется такое количество народу. На открытии мы с Мелани простояли целых двадцать минут, чтобы войти в один из шатров. Снаружи он был увит цветами, а внутри усыпан розовыми лепестками. На стендах лежали книги постельных цветов: нежно-розовых, светло-сиреневых, лимонных, голубых. «Я бы хотела издаваться в Bloomsbury», – мечтательно прошептала Мелани, поглаживая мягкие обложки с выпуклыми буквами.
Я поднял взгляд на сцену. Мелани заняла крайнее кресло. По тому, как алели её щеки и судорожно вздымалась грудь, было заметно её волнение. Черт, я бы хотел взять её за руку и нашептывать слова поддержки, но вряд ли меня допустят секьюрити, стоявшие с одного края сцены.
На низком овальном столе перед Мелани и двумя другими финалистками стояли бутылки с водой, букетики цветов и микрофоны, но было и исключение: стопка из семи книг с цветочным обрезом перед брюнеткой с большими голубыми глазами и пухлыми красными губами. По центру сидела Шэннон Лав собственной персоной. Пока ведущий представлял участников и рассказывал об их книгах, Мелани не могла отвести глаз от всеми обожаемой писательницы любовных романов.
– А это точно не противоречит правилам? – уточнил Рон, кивнув на Шэннон. – Когда объявили шорт-лист, я погуглил имена финалистов. У Лав почти восемьдесят изданных книг!
– Подать заявку мог каждый, – пожала плечами Линн, но в её голосе слышалось сомнение и даже недовольство.
Я отлично понимал ее. Сложно бороться с тем, у кого сотни тысяч фанатов по всему миру.
