— Мама умерла, когда мне было не больше года. И отец с самого детства пичкал меня неизвестными зельями. А лет в десять из меня потянулась тьма. Стоило мне на секунду выйти из себя, внутри просыпался монстр с жаждой крови. Не знаю, чего он хотел добиться и как далеко собирался зайти, но он остановился, только когда я слишком явно начал меняться. Вот это, — он пропустил между пальцев белоснежную прядь волос, — внешнее проявление его экспериментов. Не единственное. Лишь то, что так и осталось необратимым. Остальное, слава Светлым богам, пришло в норму. Я даже сбежать не мог. Он до совершеннолетия контролировал каждый мой шаг. Я каждый день молил его объяснить, ради чего это все, но он лишь повторял: «Ради твоего блага». Линн, ты не представляешь, какая боль обжигает все внутри, когда оно подступает. Поэтому держаться еще сложнее. Оно убивает моими руками и оставляет меня наедине со свершившимся.
— О да, помню, как ты убил меня первый раз. — Морт скрестил руки на груди. — Я тогда еще не был уверен, что наша семейная байка правдива. Было не очень больно, но я тогда впервые в жизни испугался.
— Мне повезло, что Морт позволяет мне… тренироваться. Пытаться сдерживать ярость, гнев, ненависть — все, что дал мне отец вместе с этой тьмой.
— Должен заметить, с каждым разом у тебя выходит все лучше, Эйд!
— Погоди, но как твой отец позволил тебе здесь находиться, зная, что ты в любую минуту можешь сорваться?
— Как? — Он с горечью усмехнулся. — Он сказал, что это исключительно моя проблема, если из-за моей несдержанности я причиню кому-то боль. Что он сделал все, что мог, а я оказался неблагодарным сыном, раз не смог оценить его воспитание, при котором он жестоко наказывал меня за каждую несдержанную эмоцию — неважно, положительную или отрицательную.
— Значит, то, что ты ищешь…
— Да, Линн. Я хочу понять, чем он меня пичкал. И если найду, надеюсь, что смогу обратить процесс. Избавиться от этой тьмы, которая не дает мне даже… — Он замолчал и посмотрел на меня долгим взглядом, полным боли. — Так что я рад его появлению здесь не больше, чем ты.
Я отвела взгляд, увидела, что крепко стиснула собственную кисть, и разжала пальцы, под которыми остались белые пятна. Хотелось подняться, подойти к Эйду, сказать хоть что-то. Но я сидела на полу, раздавленная чудовищной правдой, не в силах пошевелиться.
Когда мы возвращались в спальни, Эйд шел впереди на несколько шагов, а мы с Мортом следовали за ним. Он поддерживал меня под руку, а я чувствовала невероятную благодарность за то, что он сохранил мою тайну от всех. Шепотом я спросила:
— Почему ты решил меня не выдавать?
Морт пожал плечами.
— Показалось, что Эйд бы расстроился.
Сердце гулко стукнулось о ребра, а Морт добавил:
— Да и живая ты можешь доставить куда больше удовольствия.
— Это было один раз. По ошибке. И больше не повторится.
— Как пожелаешь. Но если что — я всегда готов утешить твое маленькое разбитое сердечко.
Я пихнула его в бок. Он как будто и не почувствовал.
Остаток дня Эйден даже не смотрел на меня. Впрочем, я тоже избегала поднимать на него взгляд. Хотела уйти из спальни, от этого напряжения и неловкости, но он меня остановил.
— Извини, я хотел бы быть уверен, что ты в безопасности. Хотя бы сегодня. После всего…
— Хорошо.
Я вернулась на кушетку, раскрыла книгу, но строчки прыгали перед глазами. Закусила губу, чтобы сдержать рвущиеся из глубины души слова, но не смогла. Вскочила, обернулась к Эйду, застывшему у окна.
— Прости меня!
Он поднял на меня тяжелый взгляд.
— Прости за то, что случилось с Мортом. Все не так… как кажется. Я… я бы не стала, если бы…
— Если бы не я, — глухо закончил он.
Мне хотелось разрыдаться. Это совсем не то, что я имела в виду. Но разве есть что-то глупее фразы «это не то, что ты подумал»? Да и я ведь сама, без принуждения согласилась стать очередной зарубкой на кровати Морта. Если бы я знала, что Эйден что-то чувствует ко мне, что у моих чувств есть хотя бы крошечный шанс не быть отвергнутыми, я никогда бы не постучала в дверь Янга.
Я бросилась на кушетку и уткнулась лицом в подушку, вцепляясь зубами в уголок, чтобы удержать рыдания. Слабая надежда, что от моих слез Эйд смягчится, рухнула, когда он поднялся, прошел мимо меня и покинул комнату. Зато теперь можно было не сдерживаться. Не знаю, сохранялось ли шумопоглощающее заклинание, когда его создатель покидал зону действия, но в тот момент мне было плевать. Уснула я, совершенно забыв про успокаивающий отвар.
Во сне Морт раз за разом вспарывал мне шею и подставлял ладони под льющуюся кровь. Я кричала и звала Эйда, но он неподвижно стоял в темном углу, наблюдая за происходящим черными глазами. Когда стальное лезвие начало снова, не знаю в который раз, погружаться в мое тело, я закричала и открыла глаза в полной темноте. Кто-то прижимал меня к себе, и я, еще не стряхнув с себя сон, затрепыхалась, стараясь избавиться от чужих рук.
На стене неярко загорелись свечи, Эйд отпрянул, давая себя рассмотреть.
— Это я. Тебе опять кошмар приснился.
