Я огляделась. Мы лежали на его кровати, хотя я точно помнила, что не вставала с кушетки. Мои голые ноги прятались под одеялом, вместо рубашки я была одета в футболку. Эйден, укрытый покрывалом, лежал на краешке моего одеяла, не давая нашим телам соприкасаться.
— Ты снова кричала во сне, а я не смог тебя добудиться. Пришлось перенести на кровать, чтобы ты не испугалась, если проснешься посреди ночи.
— Прости.
— За что?
— За все. Эйд, прости, пожалуйста! Прости, прости…
Мне хотелось прижаться к нему, кожей почувствовать его кожу, убрать тонкую преграду, разделявшую нас. Я завозилась под одеялом, выбираясь из-под него. Несмело потянула на себя край покрывала. Эйден растерянно посмотрел на меня, но я уже прижалась к нему, ощущая тепло его тела. Для удобства я закинула ногу на его бедро и услышала, как Эйд резко выдохнул. Он осторожно обнял меня, укрыл и замер.
Утром Эйден снова не разговаривал со мной. Когда я проснулась, он был уже в ванной. Вышел оттуда в наглухо застегнутой форме, даже не взглянул на меня и сел за стол, перебирая пергамент. Я поплелась умываться. В полном молчании мы позавтракали, вернее, я пыталась запихать в себя хоть ложку овсянки, а Эйд залпом выпил стакан крепкого чая и оставшееся время смотрел в сторону. Где-то вдалеке я услышала как обычно беззаботный голос Морта, но не посмела поднять взгляд от тарелки.
В учебном корпусе я хотела свернуть в библиотеку, чтобы скоротать там день, но Эйд потянул меня за рукав, и мне пришлось идти с ним на лекции. Все занятие я бездумно водила карандашом по пергаменту, пытаясь переключить мысли с Эйдена на мои поиски. В Академии мне было больше нечего делать. Но я не могла уйти без Эйда. К тому же его поиски еще не были окончены, а после того, что я узнала, я хотела сделать все, чтобы ему помочь. Хоть у нас и оставалось всего два коротких месяца, я предпочитала думать, что мы найдем то, что ищем.
На следующем занятии я спряталась на самой последней парте и открыла том «Природы алхимии и крови». Месяц постоянного чтения подобных материалов не прошел даром. Я научилась ориентироваться в нагромождении информации, а теперь наконец узнала, что нужно искать. Но каждый раз, когда я отрывала взгляд от пергамента и видела широкую спину Эйда, в груди больно сжималось. Я неслышно вздыхала и возвращалась к алхимическим формулам, пытаясь подавить тревожащую боль.
Вечером, когда мы вернулись в спальню, я больше не могла выносить этого молчания.
— Эйден, я с ума схожу! Скажи хотя бы, за что ты меня наказываешь?
Он замер, стоя спиной ко мне. Я кожей ощущала исходящее от него напряжение. Когда он заговорил, голос его звучал глухо, словно издалека:
— Янг был прав во всем, Линн. Ты не представляешь, как сильно я хочу к тебе прикоснуться. Целовать тебя так, чтобы ты краснела под моими губами, касаться так, чтобы ты не могла сдержать стон.
К горлу подкатил ком. Не может быть.
— Я не хочу причинить тебе боль, Линн. Я не смогу сдержаться, если ты так же будешь вздрагивать под моими пальцами, как под прикосновениями Янга. Я уже чуть не убил тебя тогда. Я не хочу этого.
Я не могла поверить. Боль в груди разрасталась с каждым его словом. Почему он скрывал свои чувства? Я осеклась. А почему я сама их скрывала? Пыталась спрятать от себя самой. Боялась, что его забота окажется просто бережным отношением к инструменту, нужному для достижения цели, что мое признание он встретит равнодушным молчанием.
— Я не хотел, чтобы ты знала. Но ты дорога мне, Линн. Я не хочу тебя потерять.
Я сделала шаг вперед. Еще шаг. Сердце колотилось так, что
в ушах зашумело. Во рту пересохло, а пальцы подрагивали. Он дернулся, когда я коснулась его руки.
— Эйден…
— Нет, Линн. Это невозможно.
— Эйден, мне уже больно. Ты не сделаешь больнее.
Он медленно повернулся, обеспокоенно заглядывая мне в лицо.
— Тебе больно?
Я взяла его руку и приложила ладонь к своей груди.
— Чувствуешь?
Мне казалось, сердце сейчас проломит ребра и выскочит прямо ему в руки.
— Линн…
— Я все бы отдала за твои прикосновения.
Я без стеснения говорила то, что занимало сейчас все мои мысли. Эйден сделал шаг вперед и оказался почти вплотную ко мне. Провел рукой по волосам, и я затрепетала, когда он коснулся кончика уха. Его губы дрогнули. Рука, лежавшая на груди, поползла вверх, касаясь кожи на шее. Я не сдержала стон. Тело отзывалось на его прикосновения во сто крат сильнее, чем на ласки Морта.
Эйден наклонился и губами прикоснулся к губам. Я несмело ответила на поцелуй. Он на секунду отпрянул, тяжело дыша, я увидела, как расширяются его зрачки. Обхватил меня за талию и привлек к себе. С мукой в голосе выдохнул мне на ухо:
— Я не должен…
Я обняла его за шею, потянулась губами. Он осторожно провел языком по нижней губе, прижался, протолкнул язык между моих губ. Я снова застонала. Медленные ласки сводили с ума, я хотела большего. Пусть так же несмело, неторопливо, только бы не останавливался.
— Ты не боишься?
— Боюсь, что ты остановишься.
