– Каминный зал! – объявила Татьяна Тимофеевна.
– Если дрова нужны, ко мне обращайтесь, – подал голос комендант дома, который сопровождал экскурсию. – И вообще обращайтесь, – добавил он после паузы.
– Ваша комната, Галина Васильевна, – домработница распахнула створки дверей.
Она по-хозяйски входила в представляемые комнаты, в самый их центр, тщательно оглядывала их – все ли на месте, все ли в порядке. А чета Ковровых, наоборот, в комнаты заходить боялась и заглядывала в них, не переступая порога.
– Спальня, – как-то по-особенному произнесла домработница.
Комендант понимающе улыбнулся.
– Чего лыбишься? – спросил Ковров.
– Я? – испугался комендант.
– Ты, – подтвердил полковник.
– Смешное вспомнил. – Комендант обернулся за помощью к порученцу.
Но выражение лица лейтенанта не сулило ничего хорошего.
– Больше не вспоминай! – посоветовал Ковров.
– Не буду, – искренне пообещал комендант.
– Гостевая комната, – открыла следующие двери домработница.
– Татьяна… – попытался вспомнить отчество домработницы Анатолий.
– Тимофеевна, – подсказала домработница.
– Вот что, Татьяна Тимофеевна, на сегодня свободна, – отпустил Ковров.
– А обед? – расстроилась Тимофеевна.
– Мы сами, – успокоил ее Ковров.
– Хорошо, – согласилась домработница, – я у себя буду.
– Нет, – не согласился Ковров, – иди, Тимофеевна, погуляй! В кино сходи, в Парк культуры. Вон погода какая стоит.
Он сунул ей пятидесятирублевую купюру и выставил за дверь. Вслед за домработницей тихо вышел озадаченный комендант, сопровождаемый суровым порученцем.
Оставшись одни, они сели в прихожей на низенькую, темного дуба тумбу для обуви и сидели еще долго, приходя в себя от такого количества впечатлений.
– Во как советское правительство заботится о своих летчиках! – оправдываясь, сказал Ковров.
– Да уж… – откликнулась Галина. – Как же тут жить? – неожиданно прижалась она к мужу.
– Привыкнем, – не очень уверенно предположил Ковров.
– Думаешь? – с сомнением переспросила Галя.
Анатолий пожал плечами.
– В любом случае надо начинать, – вдруг он принял решение.
– Что начинать? – не поняла Галина.
– Привыкать. – Он встал, взял ее за руку и почти потащил за собою по анфиладе комнат, столовой, «каминному залу», библиотеке, пока они не оказались в спальне.
Анатолий раскинул в стороны руки, зажужжал как авиационный мотор и на «бреющем полете», с разбегу прыгнул на кровать.
– Иди ко мне! – позвал он.
– Иди или лети? – уточнила Галя.
– Лети, конечно! – поправился Ковров. – Лети!
– Лечу! – просто сказала Галина.
Раскинула руки в стороны, зажужжала и, разбежавшись, прыгнула прямо на своего мужа.
– Я уже привыкаю! – снимая гимнастерку, закричал Ковров. – А ты?
– Еще нет! – закричала в ответ Галина, которая никак не могла расстегнуть пуговки на платье.
– Сейчас помогу! – закричал Анатолий и начал поочередно отрывать бесчисленные пуговицы на Галиной спине.
– Что ты делаешь? – возмутилась Галина. – Ты мне платье испортишь!
– Ничего! – продолжал рвать пуговицы Ковров. – Я тебе двадцать таких же куплю! Я премию получил в пятьдесят тысяч рублей за успешные испытания новой авиационной техники отечественного производства.
– Если ты каждый раз будешь мне платья рвать, а потом покупать новые, никаких премий не хватит! – изучая лохмотья, которые мгновения назад были дорогущим платьем – предметом зависти всех актрис Театра Ленинского комсомола, рассудительно заметила Галина. – И вообще, что за необходимость рвать одежду на жене? Неужели нельзя подождать? Кто тебя этому научил?
– Костецкий, – признался Анатолий, – он сказал, что с женщины обязательно надо срывать одежду. Что женщины это любят, потому что так мужчины демонстрируют свою страсть и желание! – наизусть процитировал многоопытного Костецкого Ковров.
Галина с мгновение смотрела на мужа, потом откинула лохмотья в сторону, обняла его и склонила к себе.
Они лежали рядом, бездумно глядя на перегруженный декоративными деталями потолок, бронзовую люстру с подрагивающими хрустальными висюльками.
– А у нас «Дворянское гнездо» готовится к постановке, – сообщила Галя.
– Какое гнездо? – переспросил Ковров.
– Дворянское… Ивана Сергеевича Тургенева. Я буду играть главную роль. Лизу Калитину.
– Дворянское гнездо… это про что? Про диверсантов? – заинтересовался Ковров.
– Какие диверсанты? – изумилась Галина. – Тогда диверсантов не было! Это Тургенев! Ты что, Тургенева в школе не читал?
– Нет, – просто ответил Анатолий.
– А что ты вообще читал? – не отставала Галя.
– Да ничего я не читал, – признался, улыбаясь, Анатолий, – у нас в школе, если хочешь знать, вообще литературы не было.
– Почему? – удивилась Галина.
– А нам директор школы сказал, что буржуазную литературу нам давать не будут, как классово чуждую, а новую советскую еще не создали, – объяснил Анатолий.
Галина, как была, соскочила с кровати, выбежала в коридор, достала томик Тургенева, бросила его на грудь мужу:
– Читай!
– Сейчас? – скривился Ковров.
– Сейчас! – приказала Галина.
Прославленный летчик сел в кровати и открыл первую страницу.
– «Дворянское гнездо», – начал читать он, жалобно поглядывая на жену.
В дверь зазвонили, не переставая.
