Какой-то парень в белой майке, увидев Коврова, побежал назад и через минуту вернулся с компанией одинаково одетых молодых людей – не то физкультурников, не то молодых рабочих из предместья, приехавших погулять в центр Москвы.
– Товарищ Ковров, – тяжело дыша от стремительного бега, обратился парень к комбригу, – можно вас на минуту?
– Нельзя! – радостно ответил Анатолий. – Я с женой, не видно, что ли?
– Мы знаем товарища Коврову! – заверил парень. – Мы всем цехом ходили к ней в культпоход, в Театр Ленинского комсомола. Нам очень понравилось!
– Спасибо, – засмеялась Галина. Ее сейчас смешило абсолютно все! Даже такие проявления народной любви.
– Мы вот как раз по этому поводу… – не унимался парень, – мы хотим пригласить вас к нам…
– Друг, – обратился к нему Ковров, – можно тебя на минутку?
Он взял парня под локоток, отвел в сторону и что-то коротко ему рассказал, заключив свой рассказ энергичным: «Понял?»
Парень ошарашенно ответил:
– Понял.
– Ну, бывай, – Ковров пожал парню руку и, ловко подхватив жену под ручку, пошел дальше.
– Что он тебе сказал? – подбежали к парню остальные ребята.
– Сказал, что они идут в Кремль на торжественный прием к товарищу Сталину, – потерянно ответил парень.
Вся компания повернулась и долго смотрела вслед счастливой паре, пока один из парней не подытожил:
– Вот это жизнь!
Главный зал Большого Кремлевского дворца был заполнен теми тщательно отобранными людьми, которых сейчас бы назвали элитой, а тогда величаво именовали лучшими представителями рабочего класса, колхозного крестьянства, технической и творческой интеллигенции, а также руководящего состава вооруженных сил. И, конечно же, героев-летчиков.
Было много представителей среднеазиатских и закавказских республик в национальных костюмах, крестьян из Украины и Белоруссии в вышитых рубахах, почти все были с орденами.
Никто не ходил по залу, все старались держаться рядом со своими делегациями, объединяясь по национальным, территориальным или же профессиональным признакам. Говорили тихо. Никто, кроме летчиков, не улыбался. Они вообще вели себя гораздо раскованнее остальных… даже громко смеялись. Этот смех сопровождался испуганными взглядами среднеазиатских депутатов.
Иногда одна из дверей открывалась, и через весь зал проходили сосредоточенные военные с дерматиновыми папками в руках. Военные проходили сквозь гостей, ни на кого не глядя, и скрывались за противоположными дверьми. С их появлением и без того негромкие разговоры стихали.
Сталин появился из небольшой боковой двери, поначалу не замеченный никем. Специальный человек, до этого скромно стоявший у круглого «секретарского» столика с телефонным аппаратом, громким, пронзительным голосом выкрикнул:
– Слава великому Сталину! – и первым начал аплодировать.
И сразу же в разных концах зала такие же люди, у таких же столиков закричали:
– Слава партии Ленина – Сталина! Всесоюзной коммунистической партии большевиков!
– Слава нашему учителю, вождю и организатору всех наших побед и достижений, великому товарищу Сталину!
Приглашенные завертели головами, пытаясь определить, где находится Сталин, беспрерывно аплодируя при этом.
Вслед за Сталиным в зал вошли улыбающиеся и чем-то очень довольные Ворошилов, Молотов, Буденный, Каганович. Хрущев в украинской рубашке под пиджаком, Жданов, Берия и прочие члены Центрального комитета.
Было похоже, что перед этим они закусывали.
Гости наконец, по волнообразному движению сотен голов, повернувшихся в одну сторону, сообразили, где находится Сталин, и овации вспыхнули с новой силой. Теперь уже без помощи «холуев», сами рабочие, крестьяне и представители интеллигенции кричали здравицы в честь великого вождя.
Четырьмя длинными колоннами вышли официанты с вином и шампанским на подносах. Сталину поднесли здоровенный, сверкающий хромом микрофон на стальной штанге. Он слегка приподнял бокал с вином и тихо сказал:
– Да здравствует Коммунистическая партия! – и отпил из бокала маленький глоток.
И опять огромный зал взорвался овацией. Аплодировали не смыслу сказанного, а самому факту того, что эти слова были произнесены товарищем Сталиным в их присутствии – в присутствии отобранных и приглашенных в Кремль самых лучших представителей многонациональной великой страны. Это присутствие, возможность воочию видеть и слышать вождя всего прогрессивного человечества, было своеобразным знаком качества, выданном на этом приеме на всю жизнь. Все это чувствовали! Не понимали, а именно чувствовали!
Аплодисменты продолжались до тех пор, пока от группы людей, окружавших Сталина, не отделился первый получивший указание военный, который, рассекая толпу, на манер горячего утюга, входящего в брикет сливочного масла, приблизился к группе генералов и пригласил одного из них следовать за собою к Сталину.
Иосиф Виссарионович что-то сказал генералу, выслушал его ответ и кивком отпустил военного.
