Виноват, виноват. Полночи Гриня пил, потом начал крушить мою посуду: что посуда по сравнению с поломанной жизнью! Потом поставил мою пластинку и рыдал. Под утро вдруг затих, и я смежил веки...
Очнувшись, я увидел, что Гриня, прямой, подтянутый выходит из моей квартиры навстречу жизни — я порадовался за него: не сломался старик, понял, что жизнь вовсе не кончена! Правда, причина необыкновенной его прямизны вскоре выяснилась: как я и предполагал, он вынес под рубашкой мой диск-гигант с цыганскими песнями о загубленной жизни... ну, пусть!
Оказалось, что он взял с собой и мой паспорт... это уже сильно насторожило: зачем? Хочет где-то что-то получить вместо меня — или вообще хочет похитить мою жизнь и мою судьбу? Я хотел было разыскивать его, но удержался... ну, ладно — человек хочет начать все по-чистому, отбросив все ужасное, что было до того... не надо лишать его последней надежды — пусть попробует!
Пробовал он весьма бурно — квитанции из милиции, во всяком случае, шли на мое имя косяком... но, может, выправится? Он выправился — но в неожиданную сторону! Еще в те глухие времена, когда о выдвижении демократических сил не было речи — я увидел вдруг бюллетень кандидата в депутаты — с гришкиной физиономией, но моим именем и фамилией, и в общем-то, с моей биографией (...научный сотрудник). Земля закачалась подо мной. А я кто теперь? И есть ли я?! Единственное, о чем я молил, чтобы он (то есть фактически я) не натворил бы чего-нибудь сверхужасного!
Но теперь он был корректен и строг: в нашем возрасте пора уже браться за ум! — говорил весь его облик, когда я появился в его важном кабинете.
Он принял меня сухо, и отдавая старый денежный долг, брюзгливо упрекал меня в излишнем чревоугодничестве и щегольстве.
Ушел я от него пристыженным, решив вести скромную жизнь (ибо все высокие посты уже были заняты им).
Таким странным образом история с транзисторами пошла ему на пользу, да еще как! Так что не стоит решать слишком поспешно — кто дурак.
Паспорт мне удалось восстановить (бывают же тезки и у великих людей!) — но некоторое время я еще боялся, что меня прикончат — зачем такому великому человеку двойник? Но обошлось — он знал меня и был уверен, что я никогда по этому поводу не возникну — и был прав.
Возник неожиданно он — зачем-то я был ему нужен. Пришло вдруг письмо от него (уже, естественно, из Москвы): почему я порвал с ним отношения, загордился (?!), совершенно не пишу и не звоню (незнание адреса и телефона не может, естественно, остановить настоящего друга!). Неужели же, — взывал он, — те дурацкие мелкие недоразумения, которые и вспомнить-то трудно, могут поссорить двух могучих друзей? Видимо, он наладил службу, и его внезапно снова бросило на дружбу. Мы с женой, тронутые, поехали к ним. Но оказалось, что внезапный приступ дружбы (может быть, вызванный тяжким похмельем) также резко прошел, и закадычные наши друзья встретили нас надменно-недоуменно.
Особенно поразило нас то, что они за ужин, состоящий из каши и яиц слупили с нас деньги по ценам отелей класса «люкс»!
— В Европе (нас явно лажали за то, что мы не бывали в Европе) давно уже приняты подобные расчеты — это помогает сохранить деловые отношения и не таить друг на друга зла! — отчеканила нам Света, жена моего бывшего друга, бывшего Грини... или она тоже сменила имя — черт их разберет!
Потрясенные, мы с женой не сомкнули глаз, хотя нам предоставлена была отдельная комната (неизвестно, правда, по какой цене).
И что характерно, во время этого так называемого ужина, Гринька разговаривал со мной таким тоном, будто это не он мне, а я ему бешено должен — за то, что он взял мое имя и так возвысил его! Работал он уже в Америке (непонятно кем), потом в Северной Индии, еще где-то... и за это я тоже должен быть ему благодарен!
Всю ночь я объяснял жене, откуда Гринька взялся и почему.
— Ну пойми же ты! — глухо говорил я (ночь!), — что именно с помощью
— Можно подумать, что тебя погубили совершенства! — фыркнула жена.
— Ну почему — погубили? — скромно проговорил я.
Утром был голый чай.
— Может — какого легкого варенья? — пробормотал я.
— Светлана! У нас есть варенье?
Она гордо прошествовала к холодильнику.
— У нас нет варенья!
Красиво!.. потом, правда, сжалились, вынули корочку сыра из мышеловки, угостили...
Но честно, я и не ожидал, что моя теория отвратительности такой точной окажется — а, может, Гриня подслушивал нас, на ус наматывал? Во всяком случае, видимо вдохновившись, такой фонтан отвратительности выдал, что он пронес его, словно комету, через колоссальные дали и выси: Индонезия, снова Америка, Красноярский край, Нижний Бандустан, Верхний Бандустан, Арабские эмираты — и наконец, он снова врезался в нашу атмосферу — но на такой скорости, что искры летели!
