— До этого вы говорили, что как только решите свои проблемы — отпустите. Теперь, когда поправлюсь. Решили подождать, пока заживут прямые доказательства причиненного вами вреда моему здоровью? Или вам не привыкать сорить деньгами, затыкая в округе всем рты банкнотами?
— Провоцируешь на оправдание?
— Пытаюсь понять, что вам от меня действительно нужно.
— Мне нужно чтоб ты не совершала глупостей, — киваю в сторону распахнутого окна.
— Глупости в этой комнате совершаете только вы — удерживая против воли человека.
— Я такой же заложник ситуации, как и ты…
— Серьезно? — на кукольном личике застывает маска недоумения и праведного гнева. — Вы сейчас серьезно сравниваете себя со мной? И как у вас только язык повернулся сказать такое?
— Я могу хоть тысячу раз повторить то, что мне жаль, но легче тебе от этого, я уверен, не станет. Так стоит ли трепать нервы себе и мне? Гораздо правильнее принять ситуацию и постараться извлечь обоюдную выгоду.
— Мне ваши деньги не нужны, — фыркает.
— Я сейчас не о деньгах, между прочим, говорил.
Закрываю окно, откровенно наслаждаясь её растерянным видом. Могу поклясться, что отчетливо вижу, как в белокурой головке усиленно крутятся шестеренки.
Пересекаю комнату, попутно включая свет и, зайдя в гардеробную, ищу сменный комплект белья. Возвращаюсь в спальню и с невозмутимым видом перестилаю кровать, то и дело, ловя на себе настороженный взгляд охрененно красивых голубых глаз. Ольга так и остается стоять у окна, приняв, по сути, верную локацию. Я уверен внутренний инстинкт самосохранения этой маленькой женщины вопит и бьется в агонии, требуя незамедлительно убраться подальше или не допускать сближения с опасностью в моем лице. Я давно привык к такой реакции людей к своей персоне. Но… Черт, слишком много «но» появилось в моей голове за последнюю неделю. И слишком много мыслей о ней.
— Прошу, — взбиваю в последний раз подушку и приглашающе откидываю одеяло.
За все свои старания получаю лишь упрямо поджатые губы и взгляд, метающий молнии праведного гнева. Но так же подмечаю и её изнеможённый вид.
— Раз уж нам придется провести некоторое время под одной крышей, я хочу, чтоб ты кое-что поняла. Обычно я действую более цивилизованными методами. Для меня не в порядке вещей похищать людей.
— Если вы хотели меня утешить и убедить, что вы не очередной маньяк из сводки новостей — у вас плохо получилось.
— Маньяк? Не очень удачное сравнение. Те обычно преследуют определенную цель, получить острые эмоции и наслаждение. У меня такого желания нет. Я не преверженник насилия.
— Угу, я очень хорошо прочувствовала на себе ваше отношение к насилию.
— Человек, который причинил тебе боль — понес суровое наказание. И я не отдавал такого приказа.
— Очень удобно перекладывать вину на плечи других. Правда? Звучит так, как будто вы оправдываетесь. Мне все равно кто, за что понес наказание. Для меня один виновный во всем произошедшем и это — вы.
— Пусть будет так, — раздраженно передергиваю плечами и иду в сторону бара.
Боковым зрением замечаю, что Ольга по дуге обходит кресло и плетется в сторону кровати. Уже хоть что-то. Не уверен, что на сегодня у меня хватило бы терпения уговаривать упрямицу соблюдать постельный режим.
Наполняю стакан двойной порцией виски и задумчиво разглядываю копошащуюся в кровати девушку. Наконец свив своеобразный кокон из подушек и одеяла, она со вздохом облегчения откидывается на мягкое изголовье кровати. Заметив на себе мой изучающий взгляд, вопросительно приподнимает изогнутую бровь.
— Вот думаю достаточно ли только запереть дверь или перестраховаться и привязать тебя к кровати? Как думаешь?
И без того бледное лицо, бледнеет еще больше, а тонкие пальцы цепляются за край одеяла в защитном жесте. Глупенькая. Одеяло уж точно не поможет, вознамерься я воплотить в жизнь свои слова.
— Это была шутка, Оля.
— Вы в следующий раз предупреждайте, когда соберетесь шутить, чтоб я успела морально подготовиться и подыграть вам.
Прячу улыбку за стаканом. Лучше пусть дерзит и показывает зубки, чем истерит и плачет. Так даже интереснее.
Отлепляюсь от подоконника и иду к выходу.
— Если тебе что-то понадобится, я в соседней комнате справа.
Кивает, и я, выключив свет, уже почти переступаю порог спальни, когда в спину летит испуганное:
— Подождите!
Замираю на пороге и оборачиваюсь.
— Не выключайте свет, — и еле слышно добавляет: — пожалуйста.
Задумчиво поднимаю взгляд на люстру, затем возвращаюсь и включаю свет в гардеробной, оставляя открытой настежь дверь.
— Так лучше?
— Да.
— Ты боишься темноты?
Лишь молчит глядя на меня из-под облака одеяла. Уже не ожидая ответа, разворачиваюсь и иду к двери.
— Не уверенна, что смогу спокойно спать в этом доме, — слышу тихий, срывающийся голос за спиной.
— Тебе нечего бояться, ты в полной безопасности. Никто и пальцем тебя больше не тронет. Даю слово.
— Отпустите меня, пожалуйста. Я клянусь вам, что буду молчать, — неожиданно выпаливает чуть не плача.
Ну вот, а так все хорошо начиналось.
— Я не могу рисковать. Мне жаль, — отвечаю тихо.
Смеется как-то горько.
