Выставив нужный размер, тыкаю подряд в три разных окошка и отправляю в корзину, от греха подальше. Добавляю к заказу пару футболок, пару свободных шорт, два спортивных топа, мягкий домашний костюм, тапочки для дома и улицы, два свободных домашних платья и пару ночных рубашек. На первое время хватит, если нужно, докупим. Оплачиваю и вбиваю адрес доставки.
Не хотел ведь пугать ее, но другого выхода не было. Это поможет Ольге успокоиться и принять верное решение. Иногда действительно становится легче, когда у тебя нет выбора и нужно приспосабливаться к тому, что есть. А с ее страхами мы уж как-то разберемся.
Ольга
Едва за мужчиной закрываются двери, с облегчением выдыхаю. Стоило ему приблизиться и нависнуть надо мной, я забыла, как нужно дышать, вглядываясь в черноту глаз. Этот человек пугает меня до жути, его слова вызывают неконтролируемую дрожь в теле. Хотя с чего-то решила, что смогу с ним договориться, выторговать свою свободу.
Отворачиваюсь к окну и смотрю на черное небо, на котором одиноко висит луна. Как бы я хотела оказаться подальше отсюда. Дома, в безопасности, в уютной теплой кровати.
Как пережить эти недели и не сойти с ума? Что, если он передумает и воплотит угрозы в реальность? Неприятно колет в груди, а по телу вновь прокатывается холодок. Нужно бежать отсюда, немного окрепнуть и бежать. Из города, если понадобится, из области.
Он не человек. Слишком властный, жестокий, пугающий. Таких, как он, не остановить.
Всю жизнь провести в страхе у меня нет ни сил, ни желания. Я и так едва держусь, чтобы не впасть в отчаяние и истерику. У меня есть небольшие сбережения, на первое время хватит. А там видно будет. Может, и обойдется всё. Забудет обо мне как об очередном недоразумении в своей жизни.
К ломоте во всем теле добавляется пульсирующая боль в висках. Сейчас бы постоять под горячим душем, а еще лучше поваляться в пенной ванне, но на мне бандаж, который сама я потом правильно не надену, а без него больно свободно дышать. Становится совсем грустно и одиноко, вспоминаю маму и ее нежные теплые руки.
Прикрываю глаза, смахивая пелену из слез. Нельзя раскисать, нельзя показывать свою слабость. Я выдержу столько, сколько нужно, и буду ждать удачного момента, когда он расслабится и потеряет бдительность.
Разглядывая ночное небо и слушая пение цикад, не замечаю, как проваливаюсь в тревожный сон. Мне вновь снится подвал, только теперь он мрачный и темный. Надо мной нависает всё та же большая мрачная фигура, в руках у моего мучителя хлыст. Я с ужасом вжимаюсь в стену и молю о пощаде, невыносимая боль сводит с ума. Позади фигуры открытая настежь дверь, за которой ярко светит солнце и доносится радостное щебетание птиц. Всем своим нутром я рвусь туда, к свету. Вновь и вновь безуспешно пытаюсь подняться с холодного, от чего-то слишком влажного пола, но липкие щупальца не пускают меня, вжимая в каменные стены. Скользя босыми пятками по бетону, опускаю взгляд вниз и вижу, что сижу в луже крови. В своей крови. Она везде, на стенах, потолке, на мне, на нависшем надо мной мужчине.
В ужасе кричу и просыпаюсь, резко сажусь в кровати и оглядываю пространство комнаты. Сердце бьется как у загнанного животного, я вся покрыта испариной. Громко взвизгиваю от того, что дверь с грохотом открывается и на пороге возникает крупная фигура мужчины из моего кошмара.
Он, замерев в проеме двери, бегло оглядывает помещение. Убедившись, что в комнате больше никого нет, переводит крайне недовольный взгляд на меня. Сглатываю и прижимаю к груди одеяло, откидываясь на мягкое изголовье кровати. Тихой поступью он проходит вглубь комнаты и останавливается напротив. Завороженно замираю, разглядывая голую грудь с редкой порослью волос, подтянутый живот с четко очерченными кубиками пресса, широкие плечи и руки, упершиеся в бедра, на которых совсем низко сидят тонкие серые пижамные штаны. Отчего-то дыхание сбивается, а во рту становится сухо, словно в пустыне.
Мужчина напротив, сузив глаза, цепким взглядом наблюдает за мной, не делая попыток заговорить. Заставляю себя отвести взгляд от его полуобнаженного тела.
— Я… — мельком кидаю на него взгляд, собираясь объяснить, что со мной всё в порядке, но все слова застревают в горле.
В этот момент от мужчины веет чем-то диким, до противной дрожи — могущественным. Его почерневший взгляд застывает на моих губах. Затем невыносимо медленно опускается на шею и ниже, на грудь, облепленную влажной от липкого пота футболкой. Холодок проходится вдоль позвоночника, стоит мужчине поднять взгляд. В его глазах пылает пламя, лицо заостряется как у хищника, крылья носа слегка подрагивают при каждом вздохе. Сухое поджарое тело напряжено и натянуто как струна, широкая грудь то вздымается, то опадает в такт неровному дыханию; затем, словно по щелчку, он расслабляется и на миг прикрывает глаза, слегка запрокидывая голову.
Будто он что-то для себя решил.
Перестаю дышать, кажется.
