— Кодироваться везу, вот и возмущается слегка, — отвечаю, не сводя взгляд с автомобиля и прикидывая, что она там может делать.
— Сильно пьет? — явно сочувствует мне мужик.
— Вообще по-черному закладывает. Она и сейчас, вон, видишь, не в адеквате.
Достаю из портмоне еще пару красных купюр и добавляю к двум предыдущим, отбивая охоту задавать вопросы.
— Женский алкоголизм — страшная вещь, — сочувствующе вздыхает инспектор. — Не смею вас больше задерживать, счастливого пути, Макар Сергеевич.
Разворачивается и идет к своей машине, садится, едва засунув большой живот на переднее сиденье. Плавно трогаясь с места, разворачивает автомобиль и уезжает в обратном направлении.
Не признал, как же.
Перевожу взгляд на свою машину — и как раз вовремя. Внутри всё холодеет. По глупой случайности я забыл вынуть из бардачка пистолет. Ольга, держа за дуло оружие, размахивается и бьет по стеклу. Оно выдерживает, так как бронированное. Тогда девушка замахивается и бьет еще несколько раз. Подхожу вплотную к водительской двери, попутно сняв блокировку центрального замка, и резко распахиваю водительскую дверь.
Оля отскакивает на пассажирское сиденье и направляет дуло пистолета мне в грудь с диким страхом в глазах.
Ну, ё-моё, опять, что ли?
Нащупывает ручку со своей стороны и вываливается на улицу, не сводя ошалелого взгляда с меня и не опуская оружия.
Замечаю движение со стороны машины парней и машу им, командуя отставить. Те замирают, но руки со стволов на поясе не убирают.
— Оля, отдай мне оружие, — вкрадчиво прошу перепуганную девушку.
А у самого, кажется, сердце не бьется. И мысли мелькают: лишь бы не поранилась. Вспоминаю, что там полная обойма, но, к счастью, он стоит на предохранителе.
— Я сейчас уйду, не ищи меня, — медленно пятится. — Давай забудем о существовании друг друга. Ничего не было. Я уже всё забыла и никуда не пойду жаловаться. Мне не нужны деньги, ничего мне от тебя не нужно. Просто отпусти меня.
Слегка склонив голову, оценивающе присматриваюсь к Ольге. Взгляд цепляет, как напрягается ее шея при каждом всхлипе. Как бешено пульсирует венка у уха, едва заметно дрожит нижняя губка. Как легкое дуновение ветра треплет выбившуюся из косы прядь золотистых волос.
Пистолет дрожит в подрагивающих ладонях, взгляд голубых глаз наполнен горьким отчаянием. Я ей верю. Верю, что не доложит на меня. Да и плевать я хотел на доносы. Сил и денег хватит заткнуть всем рты. Но с каждой секундой понимаю — не отпущу. Моя.
Да, пусть я конченый эгоист, бездушное грязное животное, но вряд ли она даст мне шанс доказать нам обоим, что и звери иногда всё же люди. Ведь не подпустит к себе и на пушечный выстрел. Сейчас она вынуждена терпеть мое общество, а на свободе, в привычной обстановке, и не взглянет даже.
Делаю уверенный шаг вперед, глаза напротив распахиваются неверяще.
— Я выстрелю! Клянусь тебе, я выстрелю, если еще хоть на шаг приблизишься ко мне, — кричит надрывно, нарушая тишину пустынной трассы.
— Стреляй! — отвечаю, раскинув руки в стороны, и подхожу еще на шаг ближе.
Точеный подбородок дрожит, слезы катятся по бледным щекам. Оля отнимает одну руку от пистолета и с остервенением стирает их.
— Видит Бог, я не хочу этого делать! Я не хочу быть похожей на тебя! Но я не могу. Я не могу вернуться в этот склеп. Я устала и просто хочу домой!
В следующий момент она начинает плакать навзрыд. Так горько, так обезоруживающе обреченно. Внутри всё переворачивается. За грудиной отдает глухой болью, настолько ранимой и несчастной она выглядит в этот момент.
Б**дь почему? Почему мы не встретились при других обстоятельствах? А внутри всего корежит, выворачивает от бессилия и непонимания как все исправить. Как вытравить из её памяти всё то дерьмо, через которое она прошла?
— Малышка, опусти пистолет и выбрось его к чертям. Обещаю, что не сдвинусь с этого места и мы спокойно поговорим.
Упрямо машет головой и отступает.
— Нам нечего обсуждать, Макар, ты, видимо, не понял. У нас есть два пути. Либо ты меня отпускаешь, либо я стреляю.
Опаньки.
Внутри накрывает чувством адреналина и восхищения белокурой бестией. Научилась уже, значит, как нужно разговаривать с серьезными дядями.
— Хорошо, иди, — киваю, сцепив челюсти, и машу рукой на дорогу.
Всхлипывает громко, недоверчиво глядя на меня. Проходит около десяти шагов, не поворачиваясь спиной и всё так же держа дуло направленным в мою сторону. Затем разворачивается и двигается прочь, крепко сжимая ствол в маленькой ладони.
Смотрю вслед хрупкой босой девушке, а внутри всё горит огнем протеста. Нельзя отпускать ее. С каждым шагом Ольги ощущаю, что теряю что-то важное, но неимоверным усилием воли заставляю себя оставаться на месте.
Сам не понимаю, какого хера я творю и чего жду. И как вообще докатился до такой жизни. Но, видимо, так будет лучше для нас обоих. Нужно прекратить всё это безумие, пока не поздно. Не место ей рядом со мной. Слишком мы разные. И слишком ненормально я реагирую на нее и на ее слезы.
