Заношу притихшую девушку в комнату и осторожно опускаю на кровать. Сворачивается клубочком и не двигается, только глаза крепко зажмурила и губу прикусила. Достаю телефон, вновь набираю номер доктора. Тот, наконец, отвечает; вкратце и без мата пытаюсь обрисовать сложившуюся ситуацию. Получаю краткие инструкции: что нужно сделать перед тем, как выехать в клинику. В проеме двери замечаю крайне заинтересованного всем происходящим Руслана.
— Готовьте машину и лед, через пять минут выдвигаемся, — бросаю, коротко другу мысленно готовясь к предстоящему испытанию. Уж для Оли так точно.
Пару раз глубоко вдыхаю, подхожу к кровати и осторожно переворачиваю её на спину. Приподнимаю платье, чтобы снять пояс, потому что, если всё же перелом, ребро может повредить легкое. В общем действую исключительно с благой целью по четко полученной инструкции. Оля, как будто очнувшись, распахивает свои глазища и смотрит на меня убийственным взглядом.
— Ты сама врач и должна понимать, что нужно снять этот пояс или хотя бы ослабить его. Если перелом, ребра нельзя сдавливать, пока точно не выясним, — отнимаю руки от подола платья и выпрямляюсь, давая понять, что не являюсь угрозой и уж точно не намерен причинить вред. — Никаких методов, Оль.
Не дождавшись никакой реакции, тяну платье выше, задрав его почти по шею, лихорадочно ищу взглядом, где бандаж скрепляется, но не могу найти. Начинаю водить руками по талии, бокам, спине в поисках застежки. Есть, нащупываю тонкий шов сбоку. Осторожно разлепляю липучки, Оля рвано выдыхает, но глаз с меня не сводит.
Бегло осматриваю пожелтевшую поверхность кожи под левой грудью и на боку. Вздувшихся подкожных ран, о которых рассказывал Борисович по телефону, не вижу. Опускаю взгляд ниже и осматриваю бедро, полосы от ремня выглядят уже не так страшно — нет припухлости и внутренних кровоподтеков.
Так, пора выдвигаться. Опускаю платье на место и бережно поднимаю девушку на руки.
— Я осторожно, малышка. Потерпи.
Во дворе, тихо урча двигателем, нас дожидаются два внедорожника. Подхожу к пассажирскому сиденью и даю команду немного опустить его. Укладываю Олю полулежа, беру из рук у Руслана пакет со льдом, обмотанный в полотенце, и прикладываю к поврежденному боку. Пристегиваю ее, обхожу машину, сажусь за руль и выезжаю со двора.
Следом замечаю выехавшую машину парней и Руслана верхом на байке. Вырулив на трассу, втапливаю педаль газа в пол и несусь по ровной дороге, периодически поглядывая на притихшую Олю. Она лежит немного на боку, отвернувшись к двери. Растерянно провожу ладонью по волосам, затем легонько касаюсь женской напряженной спины.
— Ты как, Оль?
— Лучше всех, по мне разве не видно?
— Не видно, поэтому и спрашиваю. Я не хотел, чтобы так вышло.
— С такими темпами я, кажется, не доживу до окончания нашего договора.
Сжимаю зубы, чтобы не выругаться вслух. В женском голосе явно звучит обида с нотками обвинения. Как будто это я столкнул ее с чертового гамака. Убираю руку и крепко сжимаю руль, внимательно слежу за дорогой, так как на лобовом стекле появляются первые крупные капли дождя. Через некоторое время слышу догоняющий нас звук сирен, требование сбавить скорость и прижаться к обочине.
Притормаживаю, но не останавливаюсь, давая возможность патрульной службе рассмотреть номера. Слышу вновь настойчивую просьбу прижаться к обочине. Новенькие, что ли? Немного напрягаюсь только из-за того, что везу Ольгу, которая в данный момент взведена до предела. Съезжаю на обочину и глушу двигатель, машина парней тормозит в нескольких метрах позади, Руслан останавливается рядом с ними и, не заглушая двигатель, лишь поднимает стекло шлема.
— Оля, будь хорошей девочкой. Договорились?
Расстегиваю ремень и поворачиваюсь к ней. Малышка никак не реагирует, продолжая с безучастным видом смотреть в окно. Выхожу из автомобиля и блокирую двери от греха подальше. На улице накрапывает противный мелкий дождь. Передо мной тормозит патрульная машина.
— Здравствуйте, Макар Сергеевич, извините, не признали сразу. Думали, залетные носятся, подвергая жизни граждан опасности.
— Ничего, безопасность в наше время не навредит, — сдерживая рвущееся наружу раздражение, отвечаю сквозь зубы.
Достаю из кармана портмоне и отсчитываю две пятитысячные купюры. Нет сейчас времени на светские беседы. Инспектор сразу начинает заискивающе бегать глазами. Внезапно его взгляд останавливается за моей спиной и замирает. По лицу вижу: что-то вводит его в замешательство. Разворачиваюсь и вижу чудную картину: Оля с остервенением бьет пакетом со льдом по стеклу водительской двери и что-то надрывно кричит. Инспектор мельком переводит на меня озадаченный взгляд и снова смотрит на девушку.
— Не понял! Что это с ней? — спрашивает, не отводя взгляда от фурии, в которую превратился мой ангел.
Ольга же с завидной регулярностью, как заведенная, бьет пакетом по стеклу, пока тот не разрывается у нее в руках. На мгновение замирает, с досадливым замешательством на лице исчезает в недрах автомобиля.
