— Добро пожаловать, — повторил эмир, глядя на меня, — я действительно тревожился за вас. Спасибо Юсуфу, он постоянно приносил мне успокоительные вести.
Юсуф впервые открыл рот и с энтузиазмом произнес:
— Я все время передавал ему приветы от вашего высочества.
— Благодарю вас, ваше высочество, — вмешался я в разговор, — ваши чудесные цветы каждый день были для меня посланием надежды.
Эмир откинулся на спинку дивана с позолоченными подлокотниками и достал из кармана янтарные четки.
— Это такая малость, — сказал он. — Не знаю, говорил вам Юсуф или нет, но когда я учился в Египте, в колледже Виктории, я был вашим постоянным читателем. И потом, уже учась в Англии, не переставал следить за вашими публикациями, но…
— Но, — подхватил я, — публикаций было не так много!
Перебирая зерна четок, он продолжил:
— Мне очень жаль, что сейчас вы не занимаете того места, которого заслуживаете. Хотя все мы знаем нынешнюю обстановку. — Словно только, что вспомнив, он добавил: — Кстати, я хорошо знал редактора вашей газеты, еще с тех пор, когда он был ее корреспондентом в нашей стране. Неплохой журналист и человек… Да облегчит Аллах его жизнь, как говорят в Египте!
— Он мой давний коллега, — отозвался я. — Хотя мы и расходимся с ним во взглядах, но он действительно добрый человек и хорошо относился ко мне во время моей болезни и после.
В этот момент индиец открыл дверь и впустил слугу в белых перчатках. Тот поставил перед нами напитки и удалился, пятясь спиной к двери. Эмир Хамид сказал:
— Моя идея, как я уже объяснял Юсуфу, наладить издание небольшой арабской газеты, в которой сотрудничали бы лучшие арабские журналисты. Мне, конечно, известны ваши пронасеровские взгляды. Но ошибается тот, кто считает, что мы были противниками покойного. Напротив, мы, во всяком случае я, убеждены, что он единственный, кто пытался что-то сделать для нашего региона. До него никому в мире не было до нас дела, а благодаря ему с нашими странами стали считаться. И он учился на своих ошибках. Перед своей смертью он уже твердо знал, что Советский Союз его обманывал и, что не в наших интересах ссориться с Америкой. Он уже готов был изменить политику, но… — Эмир на секунду задумался, рассмеялся и продолжал: — Он, да упокоит его Аллах, понял наконец душу народа. Вы ведь знаете о наших разногласиях в вопросе о посещении гробниц мусульманских святых… Но я проникся оптимизмом, когда, после поражения 1967 г., он посетил гробницу Святой Зейнаб. Увы, у него уже не оставалось времени.
Эмир вздохнул, глядя на свои четки, словно обращался именно к ним:
— Посмотрите, до чего мы дошли, что сейчас творится в Ливане.
У меня невольно вырвалось:
— По правде говоря, мне не известно, что происходит сейчас в Ливане и вообще. Врач…
— Знаю, знаю, — прервал эмир, — врач запретил вам волноваться. Я, естественно, тревожусь за вас еще больше. Упаси Аллах от рецидива. Убежден, что вам нужно еще повременить, отдохнуть. Все, чего я хочу от вас в данный момент — я уже говорил об этом Юсуфу, — чтобы вы поучаствовали вместе с нами в разработке проекта. Спокойно, не торопясь, подумали бы о том, какой должна быть в настоящих условиях национальная газета. Чтобы она не повторяла собой уже выходящие в Европе арабские газеты. Какие рубрики она должна содержать? Кто из журналистов способен содействовать выработке обновленной национальной идеи? Что это будет за издание — ежедневное, еженедельное, или она будет выходить два раза в месяц? И прочее, и прочее…
— Но вашему высочеству известно, — осторожно заметил я, — что издание газеты требует, прежде всего, и в первую очередь постоянного вложения гигантских средств. Поэтому сначала нам следует подумать о том, сколько читателей будет у этой газеты. А также о рекламных публикациях — главном источнике финансирования.
— Об этом не беспокойтесь, — решительно заявил эмир, — я поручил специалистам изучить финансовую сторону проекта и определить точную сумму расходов на издание и распространение в случае, если газета будет еженедельной — к чему я лично склоняюсь — или ежедневной. Я осилю любые расходы. К прибыли не стремлюсь и предвижу убытки. Разве Юсуф вам об этом не говорил?
Юсуф сидел все это время не раскрывая рта и внимательно следил за разговором, он даже не притронулся к стоявшему перед ним бокалу с вином. Но тут он встрепенулся:
— Я думал, будет лучше, если ваше высочество сами изложите проект во всех деталях.
— Значит, — в голосе эмира послышались ноты недовольства, — ты не сказал ему самого главного, а именно, что он поедет на какое-то время отдохнуть с тем, чтобы, вернувшись, хорошенько все обдумать? Разве я не поручил тебе сделать это?
Я стал благодарить эмира, но он прервал меня:
