В поместье он въехал уже в сумерках. Из леса надвигались тени, и деревья напоминали театральный занавес, раздвинутый специально, чтобы показать дом во всей красе. Последние лучи заходящего солнца окрашивали кирпичные стены в рыжий цвет и отражались в оконных стеклах. Причудливая крыша и многочисленные разнокалиберные трубы придавали особняку сходство с растением, пустившим мощные корни в плодородную землю Гемпшира и превратившимся в неотъемлемую часть леса. Подобно огромному раскидистому дубу, Рамзи-Хаус тянулся к небесам.
Вокруг царило обычное вечернее оживление: работники возвращались домой, скотину загоняли в хлев, лошадей вели в конюшни. Кристофер помедлил на дорожке, оценивая ситуацию: в мирной, гармоничной жизни он чувствовал себя чужим и лишним.
Твердо решив сократить визит, насколько возможно, подъехал к парадному входу, спешился, бросил поводья подоспевшему конюху, решительно поднялся по каменным ступеням и постучал.
Дверь вскоре открылась, и посетитель попросил пригласить Беатрикс.
— Господа обедают, сэр... — попыталась объяснить слегка растерявшаяся экономка.
— Не важно. Или немедленно позовите мисс Хатауэй, или я найду ее сам. — Он заранее настроился отразить любые попытки хозяев отвлечь и сбить с толку. Впрочем, после лета, проведенного в обществе вздорного, непослушного пса, у них вряд ли появится желание удерживать Альберта. Ну а что касается самой Беатрикс — пусть только попробует остановить: он сразу объяснит, что к чему.
— Не желаете ли подождать в приемной, сэр?
Кристофер молча покачал головой. Встревоженная домоправительница оставила незваного гостя возле двери.
Вскоре появилась мисс Хатауэй в белом летящем платье с причудливо облегающим грудь корсажем. Казалось, она возникла из белого шелка подобно вышедшей из пены Венере.
Для преступницы, укравшей собаку, особа выглядела потрясающе невозмутимой.
— Капитан Фелан. — Беатрикс приветствовала его грациозным реверансом.
Кристофер смотрел как зачарованный, напрасно пытаясь сохранить в душе праведный гнев; злость и досада просачивались сквозь пальцы, словно песок.
— Где же ваши бриджи? — услышал он собственный хриплый голос.
Нимфа улыбнулась:
— Предположила, что вы придете за Альбертом, и не захотела оскорблять мужским костюмом.
— Если бы вы на самом деле берегли мои чувства, то хорошенько подумали бы, прежде чем похищать собаку.
— Но я никого не похищала. Альберт пошел со мной по доброй воле.
— Помнится, вас просили держаться от него подальше.
— Да, знаю. — В голосе звучало раскаяние. — Но дело в том, что ваш приятель предпочел провести лето в Рамзи-Хаусе. Кстати, ему здесь очень понравилось. — Она помолчала, открыто рассматривая собеседника. — А как поживаете вы?
— Страшно устал, — коротко ответил Кристофер. — Только что приехал из Лондона.
— Бедняга. Должно быть, умираете с голоду. Скорее пойдемте обедать.
— Благодарю, но вынужден отказаться. Единственное, чего хочу, — немедленно забрать собаку и как можно быстрее вернуться домой.
«Чтобы напиться до потери сознания», — добавил он про себя.
— Где же Альберт?
— Сейчас будет здесь. Я уже попросила экономку его привести.
Кристофер прищурился.
— Неужели она его не боится?
— Альберта? Что вы, конечно же, нет! Все его обожают.
Невозможно было даже представить, что хоть один человек на свете способен обожать несносного пса. Капитан ожидал услышать подробное изложение нанесенного ущерба, а потому не смог скрыть удивления.
Вскоре в холле показалась экономка, а рядом семенил послушный, ухоженный, чистенький терьер.
— Альберт? — неуверенно позвал Кристофер.
Пес внимательно посмотрел, слегка шевеля ушами. Забавная лохматая мордочка оживилась, глаза возбужденно заблестели. Не прошло и мгновения, как Альберт радостно взвизгнул и бросился к хозяину. Растроганный, тот опустился на колени и крепко обнял боевого товарища. Альберт скулил, прижимался к груди, норовил лизнуть в лицо.
Кристофер с трудом сдерживал слезы облегчения и нежно прижимал к груди теплое, родное существо. Он гладил, ласкал пса, повторяя звонкое имя, а Альберт дрожал от счастья.
— Я скучал по тебе, дружище. Хороший, хороший мой мальчик!..
Он спрятал лицо в жесткой шерсти. Чувство вины оказалось неожиданно острым: бросил питомца, оставил на все лето, а тот встретил искренней радостью.
— Меня так долго не было, — бормотал Кристофер, глядя в теплые карие глаза. — Больше никогда от тебя не уеду. — Снизу вверх он посмотрел на Беатрикс и виновато заметил: — Разлука оказалась ошибкой.
Она улыбалась:
— Альберт не держит зла. Людям свойственно ошибаться, собакам — прощать.
Неожиданно для себя Кристофер почувствовал, как в уголках губ зарождается ответная улыбка. Он продолжал гладить откормленного, лоснящегося от хорошей жизни пса.
— Вы старательно за ним ухаживали.
— Он научился прекрасно себя вести. Теперь его можно брать с собой куда угодно.
Капитан Фелан поднялся и посмотрел так, как привык смотреть на людей — сверху вниз.
— Почему вы это сделали? — тихо спросил он.
— Потому что он заслуживал заботы и спасения. Это все понимали.
