Лео удивленно поднял брови.
— И что же, скажи на милость? Она обожает животных, а он любит стрелять во все, что движется.
— Беатрикс держится вдали от мира. Она необыкновенно обаятельна, но в то же время склонна к уединению. Те же черты я нахожу и в капитане Фелане.
— Да, — согласилась Амелия. — Ты совершенно права, Кэт. С этой точки зрения союз кажется более логичным.
— И все же у меня имеются серьезные возражения, — не уступал Лео.
— У тебя всегда имеются серьезные возражения — Амелия не собиралась сдаваться. — Если помнишь, ты и Кэма поначалу не принимал, однако теперь души в нем не чаешь.
— Просто по сравнению с каждым новым зятем неоспоримые достоинства Кэма становятся все заметнее.
По дороге на скотный двор не было сказано ни единого слова. В темном небе низко висела тусклая, подернутая дымкой облаков луна.
Со странной, обостренной ясностью Беатрикс слышала звук собственного дыхания и скрип гравия под ногами, ощущала беспокойную, волнующую близость любимого человека.
Когда они вошли в конюшню, мальчик-работник коротко кивнул в знак приветствия. Конюхи и скотники давно привыкли к частым появлениям молодой госпожи и не мешали делать все, что заблагорассудится.
Ни с чем не сравнимый острый запах — сена, фуража, навоза — встретил знакомым, вселяющим надежду покоем. Беатрикс молча повела гостя в дальний конец длинного строения — мимо чистокровных, рабочих, выездных лошадей. Узнав хозяйку, животные тихо ржали и приветственно кивали головами.
Наконец Беатрикс остановилась возле просторного стойла.
— Вот Гектор, — представила она любимца.
Маленький мул вышел навстречу. Несмотря на очевидные недостатки, а возможно, именно благодаря забавной внешности он оказался необыкновенно симпатичным и милым существом: несуразный, с кривым ухом и жизнерадостным, неизменно веселым выражением лица... точнее, морды.
Кристофер протянул руку, и Гектор по-дружески доверчиво ткнулся носом в ладонь. Откровенная нежность казалась хорошим знаком. Может быть, капитан не так уж и зол?
Беатрикс глубоко вздохнула и попыталась оправдаться:
— Я назвала его Гектором, потому что...
— Нет. — Кристофер стремительно повернулся, и она оказалась в ловушке. Низкий, хрипловатый голос звучал угрожающе. — Давайте начнем с другого. Вы помогали Пруденс писать письма?
Широко раскрытыми испуганными глазами Беатрикс смотрела в потемневшее, мрачное лицо. Ничего хорошего ждать не приходилось.
— Нет, — с трудом произнесла она. — Я не помогала.
— Тогда кто же?
— Никто ей не помогал.
И это было правдой, хотя и не полной.
— Вы что-то знаете, — настаивал Кристофер, — и непременно скажете, что именно.
Всем своим существом она чувствовала готовую вырваться на волю ярость. Воздух накалился от приближения неминуемой грозы. Сердце панически колотилось, а в груди неумолимо росло что-то громадное и неведомое.
— Позвольте выйти, — произнесла она с невероятным спокойствием. — Подобным поведением вы вредите и мне, и себе.
Он гневно прищурился.
— Не разговаривайте со мной таким тоном, будто дрессируете собаку.
— Собак я дрессирую иначе. А если вам жизненно важно узнать правду, то почему бы не спросить саму Пруденс?
— Спрашивал. Она лгала так же, как сейчас лжете вы.
— Вы всегда мечтали о мисс Мерсер, и вот теперь ничто не мешает ее получить. Так какое же значение имеют несколько давних писем?
— Меня обманывали. А теперь я хочу знать, кто это делал и зачем.
— Гордыня, — горько заметила Беатрикс. — Уязвленная гордыня, и ничего больше.
Он запустил руку в ее длинные распушенные волосы, бережно, но властно сжал и оттянул голову назад. Она испуганно вздохнула.
— Не пытайтесь увести разговор в сторону. Вы действительно что-то скрываете. — Свободная рука поднялась к обнаженной шее. На миг показалось, что он готов задушить. Но пальцы нежно прикоснулись к коже, погладили маленькую ямку у основания.
— Перестаньте, — слабым голосом попросила Беатрикс, опуская ресницы.
И легкую дрожь, и затуманенный взгляд Кристофер принял за выражение страха и неприязни. Наклонился и, согревая дыханием щеку, тихо произнес:
— Не раньше, чем услышу правду.
Ни за что. Если признаться, он возненавидит ее за обман и предательство. Некоторые ошибки недостойны прощения.
— Идите ко всем чертям. — Еще ни разу в жизни Беатрикс не произносила эту фразу.
— Я уже и так словно в аду. — Он стоял непростительно близко: ноги примяли складки на юбке, а колени едва не касались ее коленей.
Утопая в чувстве вины, в страхе и вожделении, она попыталась убрать с шеи доводившие до безумия пальцы. Волосы уже болели от безжалостной хватки. Губы вплотную приблизились к губам. Он окружал, давил жесткой, требовательной мужской энергией, и оставалось лишь закрыть глаза и погрузиться в темное беспомощное ожидание.
— Все равно заставлю сказать, — пробормотал он.
И поцеловал.
Сквозь туман пробилось удивление: Кристоферу, наверное, казалось, что поцелуй ей так не понравится, что она сразу признается в преступлении, лишь бы заставить его поскорее отстраниться. Трудно было понять, откуда взялось подобное заблуждение. Да и вообще трудно было думать.
