– Ремизов, ты идиот? – возмутилась подруга. – Сколько в нем веса? Килограмм пять? А ты предлагаешь жахнуть по нему антибиотиками для взрослых мужиков. Его капать надо, Святик!
– И что ты предлагаешь, Кать? – спросил я устало.
– Я поплыву. Не одна, конечно! Не смотри на меня так! С кем-то из парней. За три часа точно доберемся до ГЭС. А там Царевич нас подберет и отвезет к Зойкиной маме.
– Не отпущу, – сказал я просто, лег и закрыл глаза.
Чудовище дернулось и застонало.
– Свят!!! – повысила голос Катя.
Громыхнуло совсем близко.
– Гроза идет, Кать. Да и с кем я тебя отпущу? С Ваней если только, но тогда некому будет завтра страховать. И вам придется ждать нас у ГЭС. Или наоборот. Нет, Катюш, это не вариант.
– Тогда плыви сам. Возьми кого-то из ребят и плыви, Ремизов. Собаку нужно спасать. Мы с Ванькой справимся, маршрут завтра нетяжелый.
Я задумался. Подруга была права, но оставлять лагерь без присмотра, особенно после утреннего происшествия, не хотелось.
– Я один поплыву, Кать, – сказал я и сел. – Воронцовой позвоню, чтобы машину отправила и маму предупредила, и поплыву. А завтра встретимся у ГЭС.
– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного? – спросила Шарапова и сердито откинула клапан палатки.
Я потянулся к телефону, но связи не было. Пришлось вставать.
Алиса сидела у тлеющего костра и задумчиво ворошила веткой угли. Заметив меня, она улыбнулась, но как-то кисло, и спросила:
– Как Воланчик?
– Катя убедила меня, что его нужно показать врачу, – ответил я. – Сейчас дозвонюсь в “Медвежий угол” и буду собираться.
– Один? – спросила Алиса.
– Угу, – ответил я.
Громыхнуло где-то совсем рядом, и в небе полыхнули зарницы. Алиса испуганно вздрогнула.
– Одному нельзя, – сказала она тихо. – Вдруг что случится…
– Я ходил в одиночные походы, Алис. Не переживай. Посиди с собакой, пожалуйста. А я пойду поищу связь. Нужно предупредить Зою.
Алиса кивнула, поднялась и направилась к моей палатке.
Я проводил ее задумчивым взглядом и полез в гору. Но связи не было и там. Видимо, из-за грозы шли помехи.
Недалеко от ГЭС есть деревня, туда можно будет вызвать такси. Тогда друзей из “Медвежьего угла” не придется беспокоить. Я решил, что позвоню Зое на пути в Петрозаводск, клиника ее матери все равно работала круглосуточно, и в помощи мне не откажут.
– Я поплыву с тобой, – сказала Алиса, когда я вернулся в лагерь.
– Это еще зачем? – удивился я.
– Одному опасно, тем более в грозу. И ты не сможешь грести и следить за собакой одновременно, Свят!
– Она права, – заметила Катя. – На дне байдарки он может замерзнуть!
– А она сама не замерзнет? Не промокнет под дождем? Да она грести не умеет, Кать! – возмутился я и осекся.
Алиса смотрела на меня своими огромными синими глазами, полными невыплаканных слез. Губы ее подрагивали, и девчонка сжала кулаки, готовая вот-вот разрыдаться. Я сгреб ее в охапку, прижал к себе, уткнулся носом в макушку.
Вырываться она не стала. Но и истерики не случилось. Она обняла меня за талию, прижалась щекой к груди и прошептала:
– Возьми меня с собой, Свят! Я легкая, мешать не буду. Зато Воланчику будет нестрашно. И тебе спокойнее.
– Насчет последнего не уверен, – ответил я немного сердито. – Но, кажется, выхода у меня нет. – Девчонка радостно пискнула и прижалась теснее, а я продолжил: – Связи нет, Кать. Наверное, из-за грозы. Мы пойдем до ГЭС, уже оттуда вызовем такси и позвоним в “Медвежий угол”.
Катя внимательно посмотрела на нас и кивнула:
– Одевайтесь теплее, ребят. И берите сухие вещи. А я пока соберу вам перекус. Свят, у ГЭС будете уже к ночи, с такси могут быть проблемы.
– Попросим местных, ну или наших подождем.
– Осторожнее, Святик, – попросила подруга и добавила тихо: – Может, все-таки я пойду?
– Глупости не говори, – беззлобно огрызнулся я и полез в палатку собираться.
Гроза приближалась.
Когда мы с Иваном спустили к воде байдарку, начал накрапывать дождь. Мелкий, неуверенный и теплый. Казалось, что капли испаряются, не успевая долететь до земли.
Алиса, с ног до головы укутанная в просторный дождевик ярко-розового цвета, хмуро смотрела, как я в последний раз проверяю судно. Катя закрепила и накрыла тентом мешок со сменной одеждой, потом выдала нам фляги с водой и шоколадки.
– Есть все-равно не будете, а так хоть сладкое, – сварливо произнесла она. – В рюкзаке еще печенье есть, Алис, и снеки. Свят, когда голодный, такой злой становится!
– Просто не надо действовать мне на нервы! – возмутился я. – Все, ребят! Мы погнали!
Алиса устроилась впереди, Аня передала ей совсем вялого мопса, упакованного в спасжилет, и вместе с Катей они укрыли пса розовым дождевиком.
– Он там не задохнется, а, Кать? – спросил я шепотом.
– Ремизов, греби уже отсюда! А то я передумаю и поплыву вместо тебя.
Вместо ответа, я мягко коснулся ее щеки губами и занял свое место.
Ваня подал мне весло, осторожно толкнул байдарку к центру реки, и нас тут же подхватило течением.
Когда я обернулся, Катя что-то настойчиво доказывала Ивану, одновременно вытирая щеки рукавом флиски. И глаза у нее были красные-красные.
Я пообещал себе никогда не напоминать ей об этом.