До окончательного выезда из гостиницы с прямым маршрутом на юго-восточный аэропорт Леонбурга "Ист-Пойнт" оставалось чуть меньше часа. Он освободил номер пентхауса ещё с утра. Весь его багаж был отправлен на борт его частного самолета в тот самый аэропорт как минимум часа три назад, а вот сам Бауман при этом никуда сознательно не спешил, как и не думал подгонять время. Да и какой смысл во всей этой спешке, если у тебя есть столь исключительная возможность насладиться изысканным обедом в собственном ресторане собственной гостиницы, намеренно растягивая и смакуя последние минуты перед отъездом. Тем более по праву хозяина он мог выбрать самым лучший столик с идеальным обзором всей залы, включая двери всех выходов и входов, – в отдельной зоне полукабинок перед высокими арочными окнами с видом в зимний сад. Но его мало чем интересовало, что творилось за пределами звуконепроницаемой веранды, да и просмотр электронной почты на портативном нетбуке задевал его всегда столь цепкое внимание поскольку-постольку. Да и какой теперь смысл скрывать свои истинные мотивы?
Всё это время он ждал. Изредка, незаметно для других, посматривая на часы и пытаясь прикинуть в голове сколько ему ещё придется здесь проторчать (прокручивая перед невидящим взглядом какие-то страницы в интернете), прежде чем главные двери ресторана распахнутся настежь и...
Да, они именно распахнулись, громко, вызывающе, привлекая к себе внимание всех и каждого, а, главное, внимание того, для кого и предназначался этот демонстрационный выход на бис. Хорошо, что в тот момент он подпирал голову пальцами левой руки, облокотившись о край столешницы и прикрывая фалангами щеку и губы. Удержать самодовольную ухмылку так и не удалось, но хотя бы частично скрыть её в тени широкой ладони.
Она не сразу его увидела, пусть и находилась практически напротив, разве что в другом конце залы за несколько внушительных метров от его столика. Даже с такого немаленького расстояния было невозможно не разглядеть её едва сдерживаемое состояние разгневанной валькирии – самой женственной, сексапильной и до невозможности роскошной валькирии.
На поиски искомого объекта ушло не так уж и много времени. Она просто спросила дежурного администратора за стойкой у входа и уже меньше чем через три секунды смотрела прямо на него. А спустя ещё секунду, возобновила своё прерванное и весьма целеустремленное движение прямиком на его столик. Конечно, он мог сделать вид, будто его интересует собственный нетбук, и он якобы не обратил никакого внимания на её эффектное появление, но разве можно было пропустить столь редчайшие моменты, связанные с действиями этой женщины? Или он ждал, что она опять споткнется, сломает ещё один каблук и будет вынуждена идти остаток пути босиком? Едва ли. В этот раз она ничего не сломает, разве что психику у присутствующих здесь свидетелей.
Опять красное пальто? Нет, теперь на ней затянутый на талии кожаным поясом-кушаком демисезонный плащ кораллового цвета с расклешенным до середины бедер подолом и широким воротом апаш до самых предплечий. Боже, она дефилировала в этом шикарном, бьющем по глазам и обомлевшему рассудку эксклюзивном наряде как самая настоящая королева. Длинные стройные ножки в телесных чулочках, более тёмные стильные туфли на высоком каблуке из бордовой замши, неизменная высокая прическа и вызывающая тёмно-красная помада на пухлых чуть надутых губках. Тут у любого перехватит не только дыхание, но и ударит горячим оттоком крови намного ниже головы. А эти три вертикальные складочки между идеальными дугами тёмных бровок, означающие не что иное как "Я хочу только так, как хочу именно Я!" Разве их можно спутать с чьими-то другими?
– Я тоже безумно рад тебя видеть, инфанта Иоанна!
– Не паясничай, Бауман! И я тебя предупреждала не одну сотню раз! Не смей ТАК-МЕНЯ-НАЗЫВАТЬ!
– Прости... я немного отвлекся. Повтори, что ты только что сказала?
