Но даже в данном развороте событий Рик не мог не ощущать необъяснимой тяги к портретам этой несчастной девочки, прожившей всего каких-то неполных 22 года. Он всё равно всматривался в гипертрофированные черты слишком вытянутого болезненного лица, словно надеялся отыскать тот самый ангельский свет внутреннего сияния, затянувшего когда-то его детское воображение более десяти лет назад. В какие-то моменты ему и вправду чудилось, что он выхватывал ускользающую красоту совсем иного взгляда и более безупречного личика. Но только тогда ему приходилось закрывать книгу едва не насильно и рваться во внешний мир, где его не преследуют ни те заплаканные бирюзовые омуты глубоких глазищ, ни чувство вины за свои свершённые проступки (да-да, Рикки Тандер, не тебе ли знать, что ты сделал с большей частью писем от твоей малышки инфанты Иоанны?).
Нет, первая женитьба не была спонтанной и необдуманной. Он действительно верил, что это будет самый настоящий и крепкий брак, ну, разве что у рожденных в нём девочек не будет того особого оттенка волос из золотисто-медовых прядей, как и определенного цвета глаз. К тому же, он и понятия тогда не имел, что в этом браке вообще не будет никаких девочек (впрочем, как и мальчиков). По официальной версии, коими часто кормят неосведомленную публику и любителей светских сплетен, считалось, что это Шэннон Прайс подала на развод, как только узнала, что на спортивной карьере её знаменитого мужа-мотогонщика теперь стоял намертво приваренный крест. На самом деле всё выглядело куда более драматичней, чем это вообще хотелось представлять.
У Шэн даже в мыслях не было разводится. Вот только её постоянные (причём совершенно беспочвенные) приступы необоснованной ревности по прошествии двух лет совместной жизни больше не выглядели столь забавными и по-детски глупыми, как в самом начале их зарождающихся отношений. Рик откровенно устал. Устал заглаживать "вину", которую никогда не испытывал в этих бурных сценках, устал успокаивать, убеждать, клясться на крови и прочих подобных нелепостях. А когда узнал, что Шэннон сделала аборт, потому что до смерти испугалась, что после рождения ребенка он перенесет всё своё внимание и любовь на их сына или (не дай бог!) дочку! – его терпение попросту лопнуло. Откровенно говоря, он даже испытал несказанное облегчение, едва вдруг чётко и ясно осознал, как же хочет развестись.
Второй брак являлся своего рода переходной гранью или, как любил сам выражаться Рик, золотой серединой между и между. Кареглазая высокая шатенка Камила Вулрич с не менее эффектной внешностью и воистину королевскими манерами, притягивала к себе внимание практически с ходу и с первого взгляда. Только в этот раз знакомство произошло на чисто деловых нотах. Никаких спонтанных порывов и прыжков с головой в кипящие воды одержимых страстей. Популярная телеведущая, по большей части в телепрограммах, продюсируемых её отцом, любимица миллионов телезрителей и просто красавица. И это не Рик познакомился с её пронырливым и вездесущим папашей через свою будущую невесту, а Джефф Вулрич свёл их друг с другом на одном из скромных и почти семейных раутов в загородном особняке одного из директоров телекомпании.
В любой другой жизни данный брак Бауман воспринял бы не иначе, как за идеальный. Мила была безупречна во всем – умна, сдержанна, рассудительна и... крайне амбициозна. Когда Рик узнал, что она всерьёз подумывает заводить детей уже где-то на спаде своей телекарьеры, то есть где-то лет через пятнадцать-двадцать (не меньше), большая часть когда-то положительных качеств жены вдруг начала приобретать весьма отталкивающие оттенки. К тому же, она слишком была занята своей работой и бывала дома (а то и в самом городе) ещё реже, чем дальнобойщик в сезонные рейсы. Да и в отличие от Шэннон, довольно сильно уступала своим сексуальным темпераментом. Ей не очень нравилось физиологическое отклонение Рика, особенно, когда ему не удавалось её как следует возбудить, не говоря уже о времени на секс, которого им выпадало ещё реже, чем на совместные завтраки. В общем, в один прекрасный день, они попросту решили поговорить об этом и прийти к обоюдному выводу (а в последствии и решению), что было бы неплохо на какое-то время разойтись. И в этот раз Рик тоже испытал неописуемое облегчение.
