После этого Алекс подал еще одно обращение генералу Вашингтону: свою отставку из армии. Вашингтон похвалил его за храбрость и лидерские качества, проявленные в ту судьбоносную ночь, сказав Алексу, что теперь он может добавить «герой войны» к своему послужному списку, и с радостью (по крайней мере, не выразив недовольства) принял его отставку, ставшую итогом пяти лет на службе делу независимости в общем и генералу Вашингтону в частности. Он упомянул, что тоже хотел бы сложить с себя бремя власти и вернуться в Маунт-Вернон, на свою огромную плантацию, раскинувшуюся на берегах реки Потомак в Вирджинии. Он не спросил, чем Алекс собирается заняться на следующем этапе жизни, но тем не менее выразил надежду, что Алекс «не отвернется» от страны, которую, с присущими ему «храбростью и даровитостью», помог создать. Алекс заверил его, что не отвернется, в последний раз отдал честь и ушел.
В Олбани он отбыл сразу же, намереваясь забрать Элизу и отправиться с ней в их новый дом в Нью-Йорке, который по множеству причин весьма вероятно мог стать будущей столицей страны, а значит, единственным местом, подходящим такой амбициозной семье, как Гамильтоны.
Но, несмотря на то что Корнуоллис сдался и британские войска на континенте были обезврежены, армия короля Георга по-прежнему полностью контролировала Манхэттен с прилегающими островами, и, вопреки всем прогнозам, отказалась сдаваться или отступать. Красноспинных было слишком много для того, чтобы выгнать их без огромных людских потерь, включающих не только тех солдат, кто пошел бы в бой, но и почти десять тысяч тех, кто томился на британских военных кораблях в Ред-Хук, на Лонг-Айленде.
Американское командование опасалось, что массовое наступление на Манхэттен может подтолкнуть британцев потопить эти корабли или поджечь их. И лишь позже они узнали, что такая судьба была бы сродни милосердию для тысяч военнопленных, погибавших от болезней, холода и голода.
До самого конца британцы держались за мысль, что штату Нью-Йорк придется уступить Манхэттен, Статен-Айленд и Лонг-Айленд короне, и империя будет их использовать как перевалочный пункт между колониями в Канаде и обширными владениями в Вест-Индии. Это, конечно, была бессмысленная мечта – ни генерал Вашингтон, ни губернатор Клинтон не потерпели бы британцев между Флоридским проливом и рекой Святого Лаврентия. И все же передача власти, удовлетворившая обе стороны, заняла более двух лет.
