– Я не могла решить, что мне делать. Сердце говорило, что не имеет значения, на чьей стороне вы были во время войны, но разум протестовал – я не должна общаться с противником.
– Ваш разум и другие члены вашей семьи, – саркастично сказал Филипп.
– Это правда, мои отец и мачеха знают, кто вы, но…
– И влюбленный Цедрик Инграм?
Алиса была удивлена такому вопросу, и он увидел, как зажглись ее глаза, когда она отвечала на нечаянную ревность, прорвавшуюся в его голосе:
– Боже упаси, нет! По крайней мере, я так не думаю. Томас сказал мне, потом папе, но он не говорил, что обсуждал это с господином Инграмом, а папа, я уверена, этого не делал.
Филипп глубоко вздохнул:
– Почему же вы здесь?
– Потому что… мне нужна ваша помощь.
Его рот скривился в горькой ироничной усмешке:
– Помощь круглоголового?
– Я думаю, – тихо сказал Алиса, – что круглоголовый – единственный, кто способен решить эту загадку. – Ее глаза просили, умоляли его не отказывать ей, и Филипп не мог остаться безучастным.
Он бросил книгу на столик:
– Почему? Что случилось?
Алиса дотронулась до его руки. Ее прикосновение прожгло тонкий батист его сорочки. Он почувствовал ее отчаяние, когда она сжала ему руку, и понял, что она испугана и расстроена. Дрожащим голосом Алиса сказала:
– Пруденс пропала, и это все по моей вине!
Откликаясь на ее отчаяние, он взял ее руки в свои и погладил их, чтобы ее успокоить.
– Подождите минутку. Что вы имеете в виду, говоря, что Пруденс пропала?
– Именно то, что сказала! Утром она поехала вслед за Цедриком Инграмом и не вернулась. А Цедрик говорит, что не видел ее и не разговаривал с ней. Филипп… я так боюсь, ведь в округе полно солдат! Что если они увидели беззащитную Пруденс одну и напали на нее? Она, может быть, лежит где-нибудь истерзанная или даже… даже мертвая!
При этих словах у нее задрожали руки:
– Вы знаете этих людей. Вы человек протектората. Вы можете выяснить, видел ли кто-нибудь из них Пруденс или… – слезы брызнули у нее из глаз, и она не смогла продолжать.
Филипп бережно усадил ее, потом присел на корточки рядом с ней.
– В одно прекрасное время я бы смог похвастаться, что к вашей сестре никогда не пристанут солдаты протектората, но в армии все зависит от офицера, который командует, и должен признать, что в этом отряде дисциплина очень слабая. Я обещал лейтенанту Вестону, что он будет иметь дело со мной, если только позволит кому-то из своих людей нанести вред любому человеку из этой округи, и так и будет. Но вначале мы должны выяснить, попала ли Пруденс в беду или ее схватили.
Алиса утирала слезы и тихо всхлипывала. В прошлом Филипп наблюдал, как леди-роялистки прятали свои обильные слезы и часто моргали длинными мокрыми ресницами перед мужчинами, которых они таким образом хотели заставить выполнять свои желания. Несколько раз он поддавался на подобные уловки, но потом стал невосприимчивым к таким хитростям. Но беззащитные всхлипывания Алисы переполняли его неожиданной потребностью защитить ее. Улыбаясь, на удивление нежно, Филипп протянул ей носовой платок, и когда она ответила ему улыбкой, его сердце радостно забилось.
– Кто мог схватить Пруденс? И зачем? – спросила она, комкая тонкий носовой платок.
Тяжело вздохнув, Филипп решился. Когда-то он свободно отдал свою преданность Оливеру Кромвелю, но лорд протектор был мертв, и нация раздробилась под грубым давлением таких людей, как сэр Эдгар Осборн. Преданность, он знал, была ценным приобретением для того, кто смог ее заслужить. Пришло время доказать свою преданность тому, кто этого заслуживал, – женщине, которую он любил, и ее семье.
– Алиса, я не такой, как вы думаете. Это правда, что я круглоголовый, но мне не позволили так просто унаследовать Эйнсли. Меня послали сюда шпионить за жителями Западного Истона, именно за вашей семьей…
В глазах Алисы не было удивления. Филипп даже не смог рассмотреть в них разочарования.
– Вначале я подозревала, но не могла поверить, что вы способны на такие коварные дела, которые творил шпион в наших рядах, – она внимательно смотрела на него. – Когда я узнала вас, поняла, что вы человек чести, независимо от своих политических убеждений. Вы бы не предали того, кого называете своим другом.
Выражение лица Филиппа было серьезным и огорченным.
– Благодарю вас за вашу веру в меня, Алиса, но…
– Вы доложили властям о дне и времени прибытия моего брата?
– Нет.
– Вы подпалили кузницу и сарай?
Филипп слабо улыбнулся:
– Нет.
– Вы предложили отряду солдат прийти на нашу воскресную службу в надежде поймать моего брата?
Улыбка усилилась и исчезла:
– Нет.
– Тогда вы невиновны в преступлениях, совершенных против моей семьи и жителей Западного Истона, – она протянула руку и коснулась его. – Филипп, забудьте, зачем вы приехали в Эйнсли. Помните только, что вы невиновны в преступлениях, от которых пострадала вся округа. Теперь помогите найти мою сестру.
