Алиса напряженно подалась вперед:
– Чтобы узнать о нем побольше, мама. Она считает, что если узнает его интересы, то сможет разговаривать с ним свободно и завоевать его расположение.
– Боже мой, где только ребенок позаимствовал эту идею?
– У вас, мама. Вы всегда говорили нам, что мужчины любят говорить о себе и что нам следует задавать им вопросы о том, что ближе всего их сердцу.
– Боже праведный! – чуть слышно сказала Абигейл. – Я не хотела, чтобы она так буквально восприняла мой совет.
– Да, это так, – в данный момент Алиса ничего не могла сказать, хотя и хотела поддержать свою мачеху.
Абигейл покачала головой. Ее лицо было мрачным, хотя она и говорила своим обычным повелительным тоном:
– Так-так, Пруденс решила, что должна как можно больше узнать о Цедрике Инграме, преследуя его. Что случилось сегодня?
– Он проскакал мимо, когда мы вышли от священника. Пруденс сказала мне, что собирается поехать за ним и, может быть, поговорить. Она так и сделала. Он выехал из деревни, и я потеряла его из виду. Пруденс ехала сзади на некотором расстоянии от него.
– Она не догнала его? Они не разговаривали?
Алиса покачала головой.
Абигейл решительно кивнула и потянулась за звонком, чтобы вызвать слугу.
– Мы должны поставить в известность твоего отца, а потом поедем в аббатство Инграм. Если Цедрик действительно разговаривал с Пруденс, он может знать ее координаты.
Когда лорда Стразерна оповестили о случившемся, он помрачнел и рассердился:
– Так ты говоришь, она уехала за Цедриком Инграмом, Алиса?
Алиса испуганно кивнула. Под грозным взглядом ее отца дрогнуло бы самое непробиваемое сердце, а Алиса уже настолько истерзалась угрызениями совести, что начала бояться, вдруг Пруденс действительно попала в беду.
– Надо поговорить с Инграмом, но я не очень надеюсь, что мы узнаем от него что-нибудь существенное, – голос лорда Стразерна был печальным, и Алиса поспешила заверить его:
– Папа, я уверена, что господин Инграм видел и даже разговаривал с ней. Пруденс так решительно настроилась узнать его секреты, что я сомневаюсь, пожелала ли она остаться незамеченной.
Лицо Стразерна стало еще печальнее:
– Вряд ли Цедрик Инграм поможет нам, но поговорить с ним необходимо.
Через час, когда семья Лайтон сидела в недавно отремонтированной комнате в аббатстве Инграм, Цедрик казался печально-встревоженным. Он очень извинялся и говорил, что не видел Пруденс в этот день вообще.
– Не могу представить, куда она могла подеваться, – серьезно сказал он лорду Стразерну. – Уехав из деревни, я вернулся в свои владения и остановился у одного моего арендатора. Бедняга сломал ногу две недели назад, и я регулярно проверяю, не нуждается ли его семья. Потом я приехал домой и, вообще, не видел госпожу Пруденс.
Что-то в том, как он говорил, показалось Алисе фальшивым, но она не могла определить, что именно. Она нахмурилась, и Цедрик поспешил ее заверить:
– Клянусь вам, госпожа Алиса, если бы я знал, где ваша сестра, то с радостью сказал бы вам. В самом деле, хотелось бы это знать, чтобы прогнать тревогу из ваших прекрасных голубых глаз и увидеть, как ее сменит радость.
После их последней встречи, когда она сказал Цедрику, что ни за что не выйдет за него замуж, это цветистое обещание угнетающе подействовало на Алису. Пока она обдумывала, как ему ответить, забыла даже то, что хотела спросить.
– Вы очень любезны, сэр, но, когда я в последний раз видела Пруденс, она решительно была настроена поговорить с вами. Я не могу понять, как она смогла отклониться от задуманного?
– Может быть, ее лошадь потеряла подкову. Или, может быть, она встретила свою подругу и решила, что гораздо интереснее будет спокойно посплетничать с ней, чем гнаться за мной.
Алиса беспокойно посмотрела на Абигейл. Если Цедрик Инграм не разговаривал сегодня с Пруденс, Алиса сочла бы неуместным выдавать секрет ее безумного увлечения.
Абигейл словно проникла в беспокойные мысли Алисы и предупредительно сказала:
– Мы были на собрании в доме священника, обсуждали, что нужно сделать, чтобы организовать восстановление кузницы господина Вишингема. Она, должно быть, подумала, что вы захотите принять участие в приготовлениях, и поехала за вами, чтобы сказать об этом.
Цедрик, кажется, поверил в это.
– Конечно, госпожа Пруденс полна сострадания, и от нее можно ожидать что-нибудь подобное.
Алиса снова почувствовала, что его замечание раздражающе подействовало на нее. Что-то здесь определенно было не так. Цедрик Инграм никогда раньше не выражал такого положительного отношения к Пруденс. Большей частью он не обращал вообще на нее внимания, а когда она вынуждала его на это, отмахивался, как от назойливой мухи.
Лорд Стразерн, казалось, еще больше помрачнел. Он расстроенно сложил руки на коленях, и суровым взглядом уставился на Цедрика:
– Моя дочь пропала, и в последний раз ее видели едущей за вами, Инграм. Я не могу так легко вам поверить.
Цедрик ощетинился:
– Что вы говорите, Стразерн? Вы намекаете, что к исчезновению Пруденс имею отношение я?
Стразерн оставался непреклонным:
– А вы что имеете?
