| And when he said, with a sort of little sigh: 'Eh, tha'rt nice!' something in her quivered, and something in her spirit stiffened in resistance: stiffened from the terribly physical intimacy, and from the peculiar haste of his possession. | - Славно-то как! - повторил он, вздохнув. От этих слов что-то в ней дрогнуло, ум в сопротивлении напрягся, ей неприятна была близость чужого тела, стремительность его движений. |
| And this time the sharp ecstasy of her own passion did not overcome her; she lay with her ends inert on his striving body, and do what she might, her spirit seemed to look on from the top of her head, and the butting of his haunches seemed ridiculous to her, and the sort of anxiety of his penis to come to its little evacuating crisis seemed farcical. Yes, this was love, this ridiculous bouncing of the buttocks, and the wilting of the poor, insignificant, moist little penis. This was the divine love! | И страсть на этот раз не проснулась в ней. Ее руки безучастно обнимали его размеренно движущееся тело, она отвечала ему против воли: ей казалось, у нее открылся третий глаз и отрешенно следит за происходящим: его прыгающие бедра казались ей смешными, убыстряющиеся толчки - просто фарсом. Подскоки ягодиц, сокращение бедного маленького влажного пениса - и это любовь! |
| After all, the moderns were right when they felt contempt for the performance; for it was a performance. | В конце концов нынешнее поколение право, чувствуя презрение к этому спектаклю. |
| It was quite true, as some poets said, that the God who created man must have had a sinister sense of humour, creating him a reasonable being, yet forcing him to take this ridiculous posture, and driving him with blind craving for this ridiculous performance. | Поэты говорят, и с ними нельзя не согласиться, что Бог, создавший человека, обладал, по-видимому, несколько странным, если не сказать злобным, чувством юмора. Наделив человека разумом, он безысходно навязал ему эту смешную позу, вселил слепую, неуправляемую тягу к участию в этом спектакле. |
| Even a Maupassant found it a humiliating anti-climax. | Даже Мопассан назвал его "унизительным". |
| Men despised the intercourse act, and yet did it. | Мужчина презирает половой акт, а обойтись без него не может. |
| Cold and derisive her queer female mind stood apart, and though she lay perfectly still, her impulse was to heave her loins, and throw the man out, escape his ugly grip, and the butting over-riding of his absurd haunches. | Холодный, насмешливый, непостижимый женский ум оценивал происходящее со стороны; и хотя она лежала податливо, ее так и подмывало рвануться и сбросить с себя мужчину, освободиться от его жестких объятий, от этой абсурдной пляски его бедер, ягодиц. |
| His body was a foolish, impudent, imperfect thing, a little disgusting in its unfinished clumsiness. | Его тело представлялось ей глупым, непристойным, отталкивающим в своей незавершенности. |
| For surely a complete evolution would eliminate this performance, this 'function'. | Ведь нет сомнения, что дальнейшая эволюция отменит этот спектакль. |
| And yet when he had finished, soon over, and lay very very still, receding into silence, and a strange motionless distance, far, farther than the horizon of her awareness, her heart began to weep. | Тем не менее, когда все скоро кончилось и Он лежал, замерев, очень далекий, канувший за пределы ее разумения, сердце ее заныло. |
| She could feel him ebbing away, ebbing away, leaving her there like a stone on a shore. | Он уходил от нее, отступал, как отливная волна, кинувшая на берег ненужный ей камешек. |
