Любовники-полиглоты полностью

Его взгляд затуманился, и на какую-то долю секунды мне показалось, что его голова лежит в стеклянной банке. Большая, непропорциональная голова, хранящаяся в формалине, с полуоткрытыми глазами, вечно пялящимися сквозь стекло.

– Не притворяйтесь, – процедил он. – Вы кое-что знаете о темноте души.

– Единственное, что я знаю, так это то, что там может быть очень темно.

Мужчина наклонился вперед.

– Боюсь, он может начать метать икру, – тихо сказал он. – Я дико этого боюсь. Что мне делать, если червь начнет метать икру?

– Черви не мечут икру, – ответил я, откинувшись на спинку дивана. – Икру мечут лягушки.

– А что делают черви?

Я понятия не имел, что делают черви.

– Просто размножаются, – ответил я.

Мысль о размножающемся черве, должно быть, всерьез напугала моего собеседника, потому что на его лице теперь был написан ужас. Накатившая на меня тошнота усилилась, и только большим напряжением воли мне удалось удержать себя от того, чтобы схватить сумку и рвануться к выходу. У меня было такое чувство, что я сижу напротив монстра, что это какая-то нулевая отметка мужского начала.

– Если у человека болит душа, – сказал я, – и он не знает, как справиться с болезнью, надо ходить на прогулки. Как тело чувствует себя лучше от света и свежего воздуха, так же и душа может излечиться благодаря тому же самому. Все дело в снабжении кислородом.

Мужчина холодно смотрел на меня.

– Зачем вы говорите банальности? – спросил он. – Я вам открылся. Вы отталкиваете меня.

– Да нет же. Я пытаюсь дать вам совет.

– Вы не поняли ничего из того, что я сказал. Вы утверждаете, что вы писатель, но вы кажетесь полным идиотом. Вы действительно полагаете, что червь может дышать? Это не такой червь, который будет дышать, если я начну ходить на прогулки. Этот червь только ест.

Я встал, взял пиджак и сумку. Потом повернулся к толстяку.

– Будьте осторожны со своей мужественностью. Не дайте ей сожрать вас.

– Что вы хотите сказать?

– Будьте добрым. Только это. Будьте добрым, – я кивнул в сторону секретарши.

– Нет, я не могу быть добрым. Не с ней.

Он резко помотал головой.

– Я много лет плачу ей зарплату, а она вообще меня не ценит. Я ее ненавижу. И не вижу никакого решения.

– Иногда решения находятся, только когда человек умирает.

– Что вы имеете в виду?

Мое отвращение к этому человеку было уже настолько велико, что я чувствовал, что могу сказать что угодно, ничего не потеряв.

– Что некоторые люди носят в себе не те мысли так долго, что смерть в конце концов оказывается для них единственным возможным решением.

Голова в формалине как будто сжалась.

– Для некоторых единственным решением является секс, – ответил толстяк. – Секс исправляет всё. Пойду и найду кого-нибудь, чтобы трахнуть. В этом здании полно секса. Надо только иметь кое-что в штанах, и всё наладится.

Я пошел к выходу. Мне казалось, что этот тип прикидывает, не побежать ли за мной, чтобы ударить, но у меня перед глазами стояли тореадоры, на которых бык никогда не нападает, если они поворачиваются к нему спиной. Крупный рогатый скот не нападает сзади, сказал я себе. Пройдя несколько шагов, я слегка повернул голову, чтобы увидеть краем глаза, что там делает начальник. Так и есть. Сидит на диване, похожий на осевшее суфле. Я почувствовал желание задать перед уходом один последний вопрос. Вы читали Мишеля Уэльбека? Но потом я подумал, что в этом вопросе нет смысла. Этот человек был квинтэссенцией всего, что Мишель Уэльбек когда-либо хотел сказать.

– Попытайтесь найти другую работу, – посоветовал я секретарше, подойдя к ее стойке. – Вас отравят, если вы здесь останетесь.

– Но что мне делать? – прошептала она, и в ее голосе зазвучали нотки подавляемого отчаяния. – Вы и правда думаете, меня кто-нибудь возьмет на работу? Кто меня возьмет? Я приговорена оставаться здесь. Единственное, на что я могу надеяться, так это на то, что в один прекрасный день он станет ненавидеть меня чуть меньше.

– Вы не понимаете. Его ненависть по отношению к вам – самое подлинное, что есть в его жизни. Вы с этим ничего не поделаете.

В ее взгляде вдруг мелькнуло что-то новое, она склонилась ко мне и шепнула:

– Если только мы не убьем его.

Я протянул к ней руку.

– Что вы за люди, те, кто работает здесь? – спросил я.

– Пожалуйста, помогите мне, – шепотом продолжала она.

Я покачал головой и направился к выходу.

– Я все равно собиралась покончить с собой! – крикнула она мне в спину. – Я ведь вам говорила. Я же сказала, я все равно собираюсь покончить с собой!

Ее слова эхом разносились по белому помещению, и мне показалось, что все остановились и смотрят на нас. Уходи, подумал я. Уходи и не бери в голову всех этих людей. Здесь творится что-то неладное. Я почти дошел до эскалатора, как вдруг позади меня раздалось цоканье каблуков. Я обернулся.

– Мы можем снова увидеться? – тяжело дыша, спросила она.

Я смотрел на нее, ничего не понимая.

– Зачем?

– Просто увидимся.

– Я женат.

– Если место жены занято, мне будет достаточно места любовницы.