Марк не скрыл своего удивления, увидев нас на пороге посреди ночи, но всё же подтвердил, что он лично знал Йозефа и довольно часто встречался с ним для разного рода работ, однако, где его найти он сказать не мог.
— Вы же понимаете, он — лидер сопротивления, а потому было бы крайне неразумно, если бы все вокруг знали, где его искать. Я лично придерживаюсь мнения, что он постоянно перебирается с места на место, чтобы избежать ареста.
— Когда вы в следующий раз должны с ним встретиться? — спросил Генрих.
— На следующей неделе, в среду. Он всегда сам даёт мне знать о месте и времени через своих людей.
Генрих поджал губы и покачал головой.
— Слишком долго. Они его точно к тому времени схватят. А у него, случаем, нет каких-нибудь родственников, у кого он может остановиться?
— Если и есть, то мне о них не ведомо.
— Близкие друзья? Может, подруга?
Марк наконец кивнул.
— Подруга имеется, она иногда доставляет мне от него сообщения. Она тоже в сопротивлении, как вы, наверное, догадались. Её зовут Ребека, она живёт где-то неподалёку; я частенько вижу её на рынке.
— А вы, часом, не знаете её точного адреса? Хотя бы дом?
— Нет, мой господин, простите. Сказал бы, если знал.
— Но у вас же должен быть какой-то экстренный способ выйти с ним на связь, разве нет? Если что-то вдруг пойдёт не так, у вас должна быть возможность с ним связаться.
— Да нет, мой господин. Уж кому, как не вам, знать, как эти чёртовы гестаповцы любят похищать людей, а потом вот так вот выманивать остальных, притворяясь их бывшими товарищами. Нет, mein herr, Йозеф в этом отношении умён: он сам всегда мне сообщает, где и когда мы встретимся. Простите, но это всё, с чем я могу вам помочь.
Генрих молчал какое-то время, уставившись в пол с задумчивым видом, а затем протянул руку Марку.
— Ну что ж. Всё равно спасибо вам, Марк.
— Ещё раз извините, что это всё, с чем я могу вам помочь.
После того, как он закрыл за нами дверь, и мы вернулись обратно в машину, я взглянула на мужа.
— Теперь что?
Генрих пожал плечами.
— Мы, конечно, можем попробовать опросить ещё пару моих знакомых, но я начинаю думать, что результат будет один. Наш Йозеф определённо не дурак, полагаю, потому-то его и не удавалось арестовать всё это время. Эта его подруга, Ребека, она наша главная зацепка. Сможем найти её, выйдем и на него.
— Но как мы найдём её?
— Вот над этим-то я сейчас и думаю.
Мы оба замолчали. Я лично никакого представления не имела о том, как кого-то выслеживать, а потому, всё, что мне оставалось, так это надеяться на опыт моего мужа. В конце концов это было частью его профессии. Самая большая наша проблема заключалась в том, что нас было всего двое, и целая куча агентов гестапо, которые хотели заполучить Йозефа не меньше нашего. Время быстро истекало.
Через минуту я убедилась в верности высказывания «не поминай чёрта к ночи»: фары приближающейся сзади машины на секунду ослепили меня через зеркало заднего вида. Генрих быстро пригнул меня к сиденью и накрыл меня сверху своим телом, пока чёрный автомобиль неспешно проследовал мимо нас за угол. Генрих и я выпрямились и обменялись взглядами.
— Думаешь?..
— Скорее всего. — Кивнул он. — Думаю, наши коллеги из шестого отдела знают, где найти если не Йозефа, то нашу подругу Ребеку. Давай-ка и мы за ними…
Незамеченные секретной полицией, мы выбрались из машины и прошли в направлении, в котором исчезла их машина. Мы их пока не видели, но звук мотора отчётливо раздавался в пустынном переулке недалеко от нас. Стараясь держаться как можно ближе к тени жилых домов, мы медленно приближались к частному домику, у которого гестаповцы и остановились. Генрих сделал мне знак, чтобы я не двигалась и на всякий случай прижал меня рукой к стене позади себя.
— Подожди здесь, а я пока посмотрю, чего затеяли наши дражайшие коллеги.
— Осторожнее только! — шепнула я ему вслед; через секунду он исчез за углом.
И минуты не прошло, как он вернулся и махнул мне следовать за ним.
— Смотри, чтобы ни звука! И голову пригни; мы спрячемся вон за тем деревом, видишь?
— Да.
Мы быстро пробрались к нашему временному укрытию — толстому стволу дерева в одном из садов, из-за которого мы могли незаметно следить за гестаповцами. Я едва слышно фыркнула от внезапно пришедшей мне в голову мысли: мы следили за секретной полицией, чьей работой было следить за всеми в рейхе. Генрих обернулся и шикнул на меня.
— Прости. Это нервное, — смущённо объяснила я. Он закатил глаза и покачал головой.
Под покровом безлунной ночи мы сидели на корточках в нашем укрытии и наблюдали, как двое мужчин покинули частный дом. Третий, всё это время куривший снаружи, выбросил свою сигарету и сел за руль. Меньше чем через минуту они уехали.
— Почему они её не арестовали? Разве они не должны были забрать её на допрос? — зашептала я.
— Не знаю. Может, это не её дом. А может, её там не было.
— Что предлагаешь делать?
— Ну, так как они уехали, я думаю пойти спросить хозяев дома о том, что от них хотело гестапо.
