Меня вздернули, все же заломив руки, со всех сторон возбужденные голоса, но Наташа из кулона переводит все моментально, меня считают перебежчиком, а это самое то, на что рассчитываю…
Держа крепко за предплечья и локти, быстро протащили через холл, там какая-то высокая арка, двое парней с автоматами посмотрели каждый на свой экран, мои конвоиры придержали меня на зеленом коврике, но один из часовых сразу же буркнул без интереса:
– Чист.
Второй сразу следом за ним:
– Чист.
Конвоиры дернули меня за локти.
– Пойдем.
Я вздохнул с облегчением, хотя чего тревожиться, со мной ни оружия, ни даже металлической ложки, а эта аппаратура просматривает меня насквозь, пересчитывая даже эритроциты в венах и вес готовых к выходу отходов в кишечнике.
Придерживая за локти, провели по коридору в одну из комнат. Навстречу из-за стола поднялся сухощавый мужчина с удлиненным лицом и орлиными глазами.
Такими исламистов нам и показывают: неистовый воин, горячий и яростный, в то время как наши бойцы даже элитнейшего спецназа больше напоминают менеджеров младшего звена, облачившихся в бронекостюмы высшей защиты.
– Что случилось? – спросил он резко.
– Франка поймали! – крикнул один.
– Сам явился, – возразили ему тут же.
– Прибежал к нам! – выпалил один из моих конвоиров. – По нему так стреляли, так стреляли!..
Их командир повернулся ко мне.
– Усман, – назвался он. – Майор Усман ибн Сафин. Кто вы?
– Работаю на телевидении, – выпалил я, – но это неважно. Я бежал к вам потому, что сердце мое тянется к свету истинной веры.
– Мусульманин?
– Нет, – ответил я честно, – но сочувствующий и жаждущий!.. Я начал интересоваться исламом, еще когда узнал, что ислам хотел принять Гитлер, заявивший, что ислам не способен на терроризм, Черчилль, Лев Толстой, князь Владимир, Пушкин, Иммануил Кант… А когда мне в руки попал Коран… о, с того дня началась моя новая жизнь!
Меня уже отпустили, слушают жадно и с восторгом. Усман улыбнулся, жестом указал мне на стул напротив, остальным кивнул в сторону выхода.
Половина поспешно выбежали из комнаты, но четверо остались, двое сразу же встали по обе стороны.
Усман произнес с одобрением:
– Хорошие слова… Я в университете защищал диплом по его «Критике чистого разума», но нам никогда не говорили, что он принял ислам.
– Ха, – сказал я саркастически, – кто это скажет!.. Но Кант собственноручно на своем дипломе написал «Бисмиллахи – рахмани р-рахим», а когда и как принял ислам… достаточно погуглить. Такие вещи гнилой Запад тщательно скрывает.
Он кивнул.
– Верно, Запад боится правды, которой осиян Коран.
– Когда Черчилль хотел принять ислам, – сообщил я, – как вся родня и правительство на него нажимали, чтобы не смел этого делать?..
Один из боевиков у двери, весь увешанный оружием так, что одежды не видно, вытащил оттуда-то из-под висящих на нем автоматов новейшую модель смартфона, размером с зажигалку, растянул ее дюймов на двадцать и начал тыкать пальцем, поглядывая на меня с недоверием.
– Во всех книжных магазинах Европы, – сказал я, – полки завалены боевиками и порнухой, но нигде ни в одном вы не найдете Корана!.. Почему? Я вам скажу честно, западный мир до свинячьего писка страшится этой книги. И знаете почему?
Все смотрели на меня выпученными глазами и затаив дыхание. Наконец Усман опомнился и спросил тихо:
– Ну-ну, почему?
– Потому что, – ответил я победно, – практически каждый, прочтя Коран, принимает ислам!.. Потому на Западе так важно вообще не допустить своих жителей взять в руки эту священную книгу!..
Еще один из боевиков у двери, лохматый и жутковатый, прорычал:
– Все верно, я бывал в городах франков. Коран можно встретить только в мечети или у мусульманина в доме. Но не в книжном магазине.
Тот, что со смартфоном в руках, с огромной обидой в голосе сказал, не отрывая взгляда от экрана:
– Я привез три экземпляра из Кувейта, хотел родне подарить, так два у меня конфисковали на таможне! Сказали, контрабанда. Еще и штраф пришлось уплатить!
Все возмущенно зашумели, только один сказал робко:
– А подать жалобу, чтоб вернули? Обратиться к начальству?
Я возразил, щедро плеская в огонь бензинчику:
– Не успеете. Отобранные тут же жгут на заднем дворе, чтобы никто не успел раскрыть священную книгу и прочесть хоть одну суру.
Боевик с растянутым до предела планшетом вскрикнул, не отрывая взгляда восторженно вытаращенных глаз от экрана:
– Точно!.. Франк говорит правду!..
Все затихли, Усман спросил быстро:
– Что именно?
Тот почти прокричал:
– Черчилль хотел принять ислам! Но ему не позволили, сволочи… И все его священные книги, собранные в наших землях, сожгли!
Железо нужно ковать, пока горячо, я продолжал с еще большим жаром:
– Масса ученых, экономистов и политиков переходят на Западе в ислам! Не говоря уже о тысячах и тысячах известнейших спортсменов, что есть лицо и цвет любой нации, а также певцов, актеров, таких как Мухаммед Али, Майкл Джексон, Уилл Смит и Мэл Гибсон, Жан Рено… да что называть имена, только в США миллионы негров приняли ислам, а остальные переходят в него сейчас!
Они слушают жадно.
