Но многим стало ясно, что поэтесса не просто гостья, и Вера Николаевна с грустью записала в своем дневнике: «Пусть любит Галину… только бы от этой любви ему было сладостно на душе».
Точно так же как Тургенева перед каждым новым романом «трясла лихорадка любви», так и сердце Бунина не могло быть долго свободным от любви. Сколько их было, возлюбленных писателя? В литературных произведениях нашли отражение лишь наиболее яркие романы, ну а о рядовых увлечениях он не распространялся. О них он не рассказывал никому, не упоминал о них и в своих дневниках.
Наверное, звучит невероятно – жить с женой и любовницей под одной крышей! Каково жене! Как это могла вытерпеть Вера Николаевна!? Но ведь и Галине Кузнецовой было не легче. Возможно, она полагала, что Бунин уже в скором времени примет какое-то решение. Но прошел год, потом еще один, и еще и еще… Пятнадцать лет сохранялось это невероятное положение, о котором ни сам Бунин, ни его женщины практически и следа не оставили в своих дневниках. Видно, трудно было поверить бумаге то, что творилось в их душах.
Среди гостей виллы Буниных однажды появился молодой литератор Леонид Зуров, и кто-то был склонен считать, что странный любовный треугольник с тех пор превратился в «любовный квадрат», поскольку новый гость был влюблен в Веру Николаевну. Но едва ли это так. Да, Вера Николаевна тепло относилась к Зурову, но скорее всего относилась по матерински – своих-то детей они так и не завели.
Конечно, столь странное положение не могло не отразиться на чувствах Галины Кузнецовой – убивало отсутствие какой бы то ни было перспективы. Женщина есть женщина. Неопределенность не дает успокоенности, не придает уверенности в завтрашнем дне. Было ясно, что Бунин никогда не сделает решительного шага – да, он любит ее, молодую поэтессу, но он по-своему любит и жену, с которой его связывают годы испытаний и которая для него как ангел-хранитель.
Между тем шли годы, и роль ученицы становилась тесноватой для поэтессы, да и роль литературного секретаря не слишком вдохновляла. Наверное, она не раз задавала себе вопрос: «Кто же я? Кто я для Бунина?»
В дневнике записала: «Нельзя же, правда, жить так без самостоятельности, как бы в “полудетях”».
И снова все расставил по местам Его Величество случай. По пути из Швеции, где Бунин побывал на вручении ему Нобелевской премии, все трое остановились на несколько дней во Франции у писателя Федора Степуна. А продолжили путь уже без Галины, которая заболела и осталась у гостеприимных хозяев до выздоровления. Оставалась до выздоровления, но осталась надолго. С ней случилось невероятное – она полюбила женщину, сестру писателя Федора Степуна, Маргариту, которая была оперной певицей. Да и Маргарита ответила ее чувствам. Так что даже в Грасс они приехали вместе, но не на долго. Вскоре они покинули дом Буниных, и Вера Николаевна написала в дневнике: «Галя, наконец, уехала. В доме стало пустыннее, но легче».
Иван Алексеевич был потрясен, ему предпочли даже не другого, а другую… Это казалось невероятным. Что же случилось? Видимо, после связи с Буниным ни один мужчина не мог тронуть сердце Кузнецовой. Видимо, произошел какой-то невероятный душевный сдвиг после пятнадцати лет непонятных, нестандартных и изматывающих отношений.
Бунин с головой ушел в творчество. Он работал над циклом рассказов «Темные аллеи». Там он сделал вывод в одном из рассказов, что «на свете так мало счастливых встреч».
Уже на склоне лет Иван Алексеевич Бунин написал: «От жизни человечества, от веков, поколений останется на земле только высокое, доброе и прекрасное, только это. Все злое, подлое и низкое, глупое в конце концов не оставляет следа; его нет, не видно. А что есть? Лучшие страницы лучших книг, предания о чести, о совести, о самопожертвовании, о благородных подвигах, чудесные песни и статуи, великие и святые могилы…
От Ивана Алексеевича Бунина остались лучшие страницы лучших книг, он стал учителем высокого чувства любви, благодаря волшебному прикосновению к этому чувству в своих произведениях и поэтических и прозаических, особенно в романе «Жизнь Арсеньева» и в рассказах цикла «Темные аллеи» и других. Он стал учителем для тех, кто стремился идти следом, как, к примеру, Юрий Казаков, которого называли «советским Буниным» за рассказы, в которых ощущалось подражание великому мастеру изящной словесности, но присутствовала и самобытность.
На Всеармейских семинарах молодых литераторах, пишущих на военные темы, которые регулярно проводились в Советской Армии ГлавПУРом и Союзом писателей СССР преподаватели Литературного института имени Горького, на которых посчастливилось побывать автору этих строк, нам рекомендовали учиться стилистики у лучших наших писателей и в числе первых называли именно Ивана Алексеевича Бунина.
Сколько раз я, начиная новый рассказ, перечитывал «Темные аллеи», стараясь хоть в какой-то мере следовать блистательному стилю, завораживающей напевности Бунинских строк.
