Разве не поэтическим преображением прошлого в памяти явились его лучшие произведения, созданные в эмиграции. Обостренные любовью к России и болью от разлуки с нею чувства вылились на страницы романа «Жизнь Арсеньева», совершенно неподражаемых «Темных аллей» и других произведений.
По циклу рассказов «Темные аллеи» мы, вероятно, можем судить о жизни писателя, которого нередко поражали сильные увлечения представительницами прекрасного пола. Ну что ж, а разве мы можем найти писателя или поэта, который бы не замечал прекрасного?
Как-то Бунин сказал о писателе Короленко:
– А Короленке надо жене изменить, обязательно, чтобы начать получше писать. А то он чересчур благороден…
В статье «Миссия Русской эмиграции» Бунин писал: «Россия! Кто смеет учить меня любви к ней? Один из недавних русских беженцев рассказывает, между прочим, в своих записках о тех забавах, которым предавались в одном местечке красноармейцы, как они убили однажды какого-то нищего старика (по их подозрениям, богатого), жившего в своей хибарке совсем одиноко, с одной худой собачонкой. Ах, говорится в записках, как ужасно металась и выла эта собачонка вокруг трупа и какую лютую ненависть приобрела она после этого ко всем красноармейцам: лишь только завидит вдали красноармейскую шинель, тотчас же вихрем несется, захлебывается от яростного лая! Я прочел это с ужасом и восторгом, и вот молю Бога, чтобы Он до моего последнего издыхания продлил во мне подобную же собачью святую ненависть к русскому Каину. А моя любовь к русскому Авелю не нуждается даже в молитвах о поддержании ее. Пусть не всегда были подобны горнему снегу одежды белого ратника, – да святится вовеки его память! Под триумфальными вратами галльской доблести неугасимо пылает жаркое пламя над гробом безвестного солдата. В дикой и ныне мертвой русской степи, где почиет белый ратник, тьма и пустота. Но знает Господь, что творит. Где те врата, где то пламя, что были бы достойны этой могилы. Ибо там гроб Христовой России. И только ей одной поклонюсь я, в день, когда Ангел отвалит камень от гроба ее».
Почему Иван Алексеевич Бунин, плоть от плоти русский, кровь от крови русский выбрал эмиграцию? Он был потрясен тем, что происходило на его глазах в первые дни, первые недели и первые месяцы после революции. Полный беспредел. Но что же здесь удивительного? Замечательный мыслитель Иван Лукьянович Солоневич, тоже вынужденный скитаться «у чужих берегов», предельно точно указал на движущие силы революции, точнее, на те силы, которые были движимы тайными пружинами этого страшного явления. Вот строки из его книги «Диктатура сволочи»:
«социальная революция есть прорыв к власти ублюдков и питекантропов»; «теория, идеология и философия всякой социальной революции есть только “идеологическая надстройка” над человеческой базой ублюдков»; «Социальные революции устраиваются не “социальными низами”, а биологическими подонками человечества; и не на пользу социальных низов, а во имя вожделений биологических отбросов; питекантроп прорывается и крушит все, пока захваченное врасплох человечество не приходит в себя и не отправляет питекантропов на виселицу»; «Если есть сливки, то есть и подонки. Если есть люди, творящие жизнь, то есть и люди, ее уродующие»; во время революции «власть подбирала окончательный люмпен-пролетариат и, как свору собак, спускала их на настоящих трудящихся. Власти на жизнь и на смерть эти своры не имели, но они имели власть на донос, что во многих случаях означало то же самое».
И вот эти ублюдки и подонки, вся омерзительная накипь, которая сразу всплыла и захлестнула улицы городов, и привела в ужас блистательного певца любви. Любви, но не ненависти. Правда книга «Окаянные дни» получилась весьма свирепой, но ведь после нее были необыкновенные «Митина любовь», «Жизнь Арсеньева» и непревзойденный цикл рассказов «Темные аллеи».
