– Вот видишь ли, я и сама иногда удивляюсь, что не могу его полюбить! Он такой хороший! Вначале я думала, что, может быть, полюблю. Но ему нужна совсем не такая жена, как я. Его жена должна совсем, совсем посвятить себя ему, всю свою жизнь ему отдать, только о нем и думать. А я этого не могу, я сама хочу жить! К тому же он такой нервный, требовательный. Он постоянно как будто захватывает меня, всасывает меня в себя; при нем я никогда не бываю сама собою.
Все это Анюта говорила, якобы обращаясь ко мне, но, в сущности, чтобы разъяснить себе самой. Я делала вид, что понимаю и сочувствую, но в душе думала: “Господи! Какое должно быть счастье быть постоянно при нем и совсем ему подчиняться! Как может сестра отталкивать от себя такое счастье!” Как бы то ни было, в эту ночь я уснула уже далеко не такая несчастная, как вчера».
А потом был отъезд и спокойное, ровное прощание Федора Михайловича с Анной.
Софья Ковалевская не преминула заметить: «Со мной его прощанье было очень нежное. Он даже поцеловал меня при расставании, но, верно, был очень далек от мысли, какого рода были мои чувства к нему и сколько страданий он мне причинил».
И вот итог отношений с Анной Васильевной: «Месяцев шесть спустя сестра получила от Федора Михайловича письмо, в котором он извещал ее, что встретился с удивительной девушкой, которую полюбил и которая согласилась пойти за него замуж. Девушка эта была Анна Григорьевна, его вторая жена. “Ведь если бы за полгода тому назад мне кто-нибудь это предсказал, клянусь честью, не поверил бы!” – наивно замечал Достоевский в конце своего письма».
Софья Васильевна Ковалевская упоминает в воспоминаниях о письме, в котором говорится о женитьбе Достоевского, но до той женитьбы были и еще попытки построить семью.
Племянница Федора Михайловича М.А. Иванова вспоминала: «Достоевский легко увлекался людьми, был влюбчив. Ему нравилась подруга Софьи Александровны Ивановой, Мария Сергеевна Иванчина-Писарева, живая, бойкая девушка. Однажды, будучи в Москве у Ивановых под Пасху, Достоевский не пошел со всеми к заутрене, а остался дома. Дома же у Ивановых оставалась Мария Сергеевна. Когда Софья Александровна вернулась из церкви, подруга ей, смеясь, рассказала, что Достоевский ей сделал предложение. Ей, двадцатилетней девушке, было смешно слышать признания такого пожилого человека, каким был в ее глазах Достоевский. Она отказала ему и ответила шутливо стихами Пушкина:
Окаменелое годами,
Пылает сердце старика.
«
Достоевский назвал свою несостоявшуюся невесту «удивительной шутихой». Рассказ о ней мы находим в воспоминаниях супруги писателя Анны Григорьевны Достоевской (в девичестве Сниткиной). Там описан даже день встречи у писателя Иванова – 31 марта 1867 года – с Иванчиной-Писаревой: «Остроумием особенно отличалась Мария Сергеевна Иванчина-Писарева, подруга старших дочерей Веры Михайловны. То была девушка лет двадцати двух, некрасивая, но веселая, бойкая, находчивая, всегда готовая поднять человека на смех. [Семья Ивановых описана Федором Михайловичем в романе “Вечный муж”, под именем семейства Захлебининых. М.С. Иванчина очень рельефно выведена в виде бойкой подружки Марьи Никитишны.]
Ей поручена была молодежью задача вывести меня из себя и поставить в смешное положение в глазах моего мужа. Начали разыгрывать фанты. Каждый из играющих должен был составить (на словах, конечно) букет на разные случаи жизни: старику – в день восьмидесятилетия, барышне – на первый бал и др. Мне выпало составить букет полевых цветов. Никогда не живя в деревне, я знала только садовые цветы и назвала лишь мак, васильки, одуванчики и еще что-то, так что букет мой был единогласно и справедливо осужден. Мне предложили составить другой, но, предвидя неудачу, я отказалась.
– Нет, уж увольте! – смеялась я. – Я сама вижу, что у меня нет никакого вкуса.
– Мы в этом не сомневаемся, – ответила Мария Сергеевна, – вы так недавно блистательно это доказали!
И при этом она выразительно взглянула в сторону сидевшего рядом со мною и прислушивавшегося к нашим petits-jeux Федора Михайловича. Сказала она эти слова так ядовито и вместе с тем остроумно, что все расхохотались, не исключая меня и Федора Михайловича. Общий смех сломал лед недружелюбия, и вечер закончился приятнее, чем начался».
И еще одна попытка создать семью была сделана Достоевским до знакомства со своей судьбой – с Анной Сниткиной.
