Достоевская вспоминала: «Пароход, на котором нам пришлось ехать, был грузовой, и пассажиров на нашем конце было мало. День был теплый, но пасмурный, под стать нашему настроению. Под влиянием прощания с могилкой Сонечки Федор Михайлович был чрезвычайно растроган и потрясен, и тут, в первый раз в жизни (он редко роптал), я услышала его горькие жалобы на судьбу, всю жизнь его преследовавшую. Вспоминая, он мне рассказывал про свою печальную одинокую юность после смерти нежно любимой матери, вспомнил насмешки товарищей по литературному поприщу, сначала признавших его талант, а затем жестоко его обидевших. Вспоминал про каторгу и о том, сколько он выстрадал за четыре года пребывания в ней. Говорил о своих мечтах найти в браке своем с Марьей Дмитриевной столь желанное семейное счастье, которое, увы, не осуществилось: детей от Марии Дмитриевны он не имел, а ее “странный, мнительный и болезненно фантастический характер” был причиною того, что он был с нею очень несчастлив. И вот теперь, когда это “великое и единственное человеческое счастье иметь родное дитя” посетило его и он имел возможность сознать и оценить это счастье, злая судьба не пощадила его и отняла от него столь дорогое ему существо. Никогда ни прежде, ни потом не пересказывал он с такими мелкими, а иногда трогательными подробностями горькие обиды, которые ему пришлось вынести в своей жизни от близких и дорогих ему людей.
Я пыталась его утешать, просила, умоляла его принять с покорностью ниспосланное нам испытание, но, очевидно, сердце его было полно скорби, и ему необходимо было облегчить его хотя бы жалобою на преследовавшую его всю жизнь судьбу. Я от всего сердца сочувствовала моему несчастному мужу и плакала с ним над столь печально сложившеюся для него жизнью. Наше общее глубокое горе и задушевная беседа, в которой для меня раскрылись все тайники его наболевшей души, как бы еще теснее соединили нас». К счастью, вскоре Анна Григорьевна родила дочь, которую назвали Любой.
Их тянуло в Россию. Они приобрели особняк в Старой Руссе. Что еще нужно писателю? Вдали от шумных столичных улиц, вдали от разного рода перипетий он смог спокойно работать над своими бессмертными романами. Дом в Старой Руссе позволил установить режим этой работы. Достоевский привык работать по ночам – излюбленный график многих писателей. Ложился, когда уже глаза сами закрывались, а вставал всегда в одно и то же время – в 11 часов утра. Завтракал, совершал прогулку по живописным окрестностям, часто с детьми и женой. Затем снова садился за письменный стол, или за стол садилась Анна Григорьевна, а он ходил по комнате и диктовал, диктовал.
Рукописи Достоевского издатели рвали из рук, но Анна Григорьевна, которая руководила публикациями, стала осмотрительнее. Некоторые произведения она предпочитала издавать за свой счет, если гонорары казались слишком маленькими и недостойными произведений. К примеру, роман «Бесы» был издан на семейные средства и в течение месяца раскуплен читателями, которые приходили и приезжали прямо домой к Достоевским.
Его любовь была безмерна, его нежность – непревзойденна. Когда ему приходилось уезжать по делам, он заваливал ее письмами и почти каждое заканчивал словами любви: «Целую пять пальчиков на твоей ножке, целую ножку и пяточку, целую и не нацелуюсь, все воображаю это…», «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю…» «Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить… Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем “восхищен и упоен я”».
Она же призналась однажды: «Я готова провести остаток своей жизни, стоя пред ним на коленях».
Но именно когда все наладилось, когда был создан домашний очаг, здоровье Достоевского ухудшилось, и 28 января 1881 года он ушел в мир иной.
Для Анны Григорьевны это стало больше чем трагедией – вся жизнь ее была сосредоточена в муже, в его работе, в его книгах. Совсем еще молодая женщина – а было ей всего лишь 35 лет – она не пожелала строить новую жизнь, заводить новую семью. Это ей казалось невозможным. Все свою жизнь – тут даже не годится словосочетание «остаток жизни», ибо прожила она лишь половину того, что в среднем дается на земле человеку, – она посвятила памяти Федора Михайловича… Готовила издание полного собрания сочинений, собрала для публикации письма и заметки. К друзьям обращалась с просьбой написать воспоминания о нем, основала школу Достоевского в Старой Руссе.
Со временем она решилась сесть за воспоминания.
Анна Григорьевна ушла из жизни в 1918 году. Незадолго до ее смерти к ней пришел композитор Сергей Прокофьев. Он попросил что-то написать в его альбом, который он хотел посвятить солнцу. Она раскрыла альбом и написала: «Солнце моей жизни – Федор Достоевский. Анна Достоевская».
