Впрочем, когда в 1852 году стало известно о замужестве Зинаиды, Толстой отметил в дневнике: «Мне досадно, и еще более то, что это мало встревожило меня».
Но Зинаиде и не оставалось ничего делать – в то время засиживаться в незамужних девушкам было опасно. О чувствах же Льва Николаевича она знала только со слов своей подруги Марии Николаевны Толстой. Сам же он так и не решился на признание.
Исследователи полагают, что свои чувства Лев Толстой выразил в незавершенном рассказе «Святочная ночь», наброски которого в различных вариациях сохранились. Вот размышления Сережи Ивина, главного героя рассказа: «Скажите вы, люди благоразумные и с характером, которые, раз избрав дорогу в жизни, ни разу не сбивались с нее, не позволяя себе никакого увлечения, скажите, неужели можно строго судить молодого, влюбленного мальчика за то, что он под влиянием любви способен поддаваться обаянию дружбы и тщеславия? Вы, может быть, не поймете меня, когда я скажу, что был влюблен, как только может быть влюблен 18-летний мальчик, и несмотря на это, намек Н.Н., что он не должен слишком выказывать своей любви Графине, а дожидаться того, чтобы вышло наоборот, и несколько слов, обращенные к нему Н.Н., к которому он чувствовал какое-то особенное расположение, в первый раз в единственном числе второго лица, совершенно вскружили ему голову; и он остался ужинать в первой комнате…»
И далее – описание состояния влюбленного юноши. Не есть ли это отражение состояния самого автора?
«Теперь ему никого не нужно. Ласковая улыбка и взгляд Графини придали ему более сознания своего достоинства, чем Гр[афский] титул, богатство, красота, кандидатство, ум и всегдашняя лесть и похвалы, в одно мгновение из ребенка сделали мужчину. Он вдруг почувствовал в себе все благородные качества мужчины: храбрость, решимость, твердость, все то, недостаток чего он ясно сознавал в себе до сих пор. Внимательный наблюдатель заметил бы даже перемену в его наружности за этот вечер. Походка стала увереннее и свободнее; грудь выпрямилась, голова держалась выше; в лице исчезла детская округлость и неотчетливость черт, мускулы лба и щек выказывались определеннее, и улыбка была смелее и тверже».
Николай Михайлович Мендельсон, русский, советский фольклорист, историк литературы, в комментариях к рассказу «Святочная ночь» отметил:
«Рассказ писался Толстым на Кавказе в 1853 г. К работе над ним относятся следующие записи дневника этого года.
12 января: “Задумал очерк: “Бал и бардель”.
17 апреля: “Встал рано, хотел писать, но поленился, да и начатый рассказ не увлекает меня. В нем нет лица благородного, которое бы я любил; однако мыслей больше”.
На следующий день: “Писал не дурно. План рассказа только теперь начинает обозначаться с ясностью. Кажется, что рас[сказ] может быть хорош, ежели сумею искусно обойти грубую сторону его”».
В суммарной записи 21—25 апреля: «…окончил начерно С[вяточную] Н[очь], примусь за корректуру», а немного далее, в тот же день: «Мои теперешние желания: получить солдат[ский] крест, чин на месте, и чтобы оба рассказа мои удались».
В связи с предыдущими и последующими записями можно полагать, что Толстой разумеет здесь «Отрочество» и «Святочную ночь». По всей вероятности, о последнем рассказе говорит запись дневника под 7 мая: «Нынче писал довольно много, изменил, сократил кое-что и придал окончательную форму рассказу». Наконец, к 15 мая относится последняя запись: «Р[ассказ] Свят[очная] Н[очь] совершенно обдумал. Хочу приняться…»
