Лев Николаевич Толстой однажды заметил: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского». И в то же время о семейной жизни он отзывался весьма и весьма нелестно, а о женщинах говорил: «Все было бы хорошо, кабы только они (женщины) были на своем месте, т.е. смиренны» или: «Женский вопрос!.. Только не в том, чтобы женщины стали руководить жизнью, а в том, чтобы они перестали губить ее».
Писатель советовал: «Смотри на общество женщин как на необходимую неприятность жизни общественной и, сколько можно, удаляйся от них. В самом деле, от кого получаем мы сластолюбие, изнеженность, легкомыслие во всем и множество дурных пороков, как не от женщин?»
С ранних лет Лев Николаевич Толстой вел дневники. Это помогло впоследствии его биографам восстановить многие моменты его жизни, его творчества и конечно же его любовных увлечений.
Обычно при изучении биографий писателей, да и не только писателей, но вообще людей творческих, опускаются факты о их любовных увлечениях и особенно любовных приключениях. Порою даже о семейной жизни не говорится или говорится очень мало. Почему? Наверное, потому, что, если коснуться семьи, трудно потом скрыть различные коллизии жизненные, связанные с неурядицами в семье, и отдохновения от них вне семьи.
Редко в официальных биографиях, особенно преподаваемых в школе, рассказывается даже о первых увлечениях того или иного писателя или поэта, словно накладывается табу на само понятие – любовь. То же самое можно сказать и о биографии Льва Толстого. А ведь на творчество каждого литератора, будь то поэт или прозаик, оказывают огромное влияние именно его любовные увлечения.
Сколько поэтических шедевров Лермонтова, Пушкина, Тютчева, Вяземского стало романсами. Но по официальным биографиям, с которыми мы знакомы со школьной скамьи, может создаться впечатление, что писаны они в никуда и ни к кому. Просто так… Разве что широко известно, что «Я помню чудное мгновенье» Александр Сергеевич Пушкин посвятил Анне Керн. А вот романс кому посвящен? Ведь стихотворение становится романсом лишь после прикосновения к нему композитора. Анне Керн – ответил читатель. Керн, но не Анне! Оказывается, наш знаменитый композитор Михаил Глинка был страстно влюблен в дочь Анны Петровны Керн Екатерину. И романс родился не тот час после того, как блестящее стихотворение вышло из-под пера Пушкина, а несколько позже и в результате любви композитора к Екатерине Керн.
Есть конкретные адресаты и у великолепных стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова «Нет, не тебя так пылко я люблю», Федора Ивановича Тютчева «Я встретил Вас», Алексея Константиновича Толстого «Средь шумного бала, случайно».
А что же у прозаиков? Кто вдохновил Льва Николаевича Толстого на создание многих женских образов в своих романах? Кто стал прототипом Наташи Ростовой, Анны Карениной, Екатерины Масловой? Не загоралось ли сердце писателя влюбленностью или большой любовью, прежде чем вылился этот пожар на страницы книг? И к кому испытал первую свою любовь будущий писатель?
Первая запись в дневнике, касающаяся темы любви, такова: «Одно сильное чувство, похожее на любовь, я испытал, только когда мне было 13 или 14 лет, но мне не хочется верить, чтобы это была любовь; потому что предмет была толстая горничная (правда, очень хорошенькое личико), притом же от 13 до 15 лет – время самое безалаберное для мальчика (отрочество), – не знаешь, на что кинуться, и сладострастие в эту эпоху действует с необыкновенною силою».
8 июня 1851 года 23-летний Толстой написал в своем дневнике: «Я видал прежде Зинаиду институточкой, она мне нравилась; но я мало знал ее (фу! какая грубая вещь слово! – как площадно, глупо выходят переданные чувства). Я жил в Казани неделю. Ежели бы у меня спросили, зачем я жил в Казани, что мне было приятно, отчего я был так счастлив? Я не сказал бы, что это потому, что я влюблен. Я не знал этого. Мне кажется, что это-то незнание и есть главная черта любви и составляет всю прелесть ее. Как морально легко мне было в это время. Я не чувствовал этой тяжести всех мелочных страстей, которая портит все наслаждения жизни. Я ни слова не сказал ей о любви, но я так уверен, что она знает мои чувства, что ежели она меня любит, то я приписываю это только тому, что она меня поняла. Все порывы души чисты, возвышенны в своем начале. Действительность уничтожает невинность и прелесть всех порывов. Мои отношения с Зинаидой остались на ступени чистого стремления двух душ друг к другу. Но, может быть, ты сомневаешься, что я тебя люблю, Зинаида, прости меня, ежели это так, я виновен, одним словом мог бы я тебя уверить.
