Что касается Сато Годзэн, то не исключено, что ее брак с Ёсицуне был частью сложного расчета Ёритомо. Будущий сёгун был осторожен и хитроумен. Ёсицуне, который появился достаточно внезапно, и был «темной лошадкой», (вряд ли Ёритомо сентиментально уверился в полной покорности малознакомого родича) следовало привязать к себе хоть какими-то узами. Сато Годзэн была дочкой некоего Кавагоэ Сигиёри и внучкой кормилицы самого Ёритомо. Имя кормилицы Хики-но Ама. Существует мнение, что брак молодого воина был устроен при посредничестве самого Ёритомо, который плел одну из своих сетей.
Тетка Сато Годзэн – женщина по имени Кавагоэ-но Ама – стала впоследствии кормилицей сына Ёритомо. Ёсицуне оказывался тесно связан с кланом, который был более чем близок к старшему брату. Судьба отца и ближайших родичей Сато Годзэн не вполне ясна. Есть упоминания, что Ёсицуне женился на сироте. Также можно встретить мнение, что после того, как отношения между братьями расстроились, Кавагоэ Сигиёри и его сыновья были казнены. Последнее маловероятно, потому что точно известно, что во время самого жесточайшего разлада между Ёритомо и Ёсицуне с кормилицами семейства Ёритомо ничего не случилось.
Говорить о нежных чувствах героев войны Гэмпей не так уж и просто. Верность, готовность идти за господином, мужем, командиром до конца – все это хорошо и благородно, но все же это не совсем то, чего бы нам хотелось. Между тем мы можем сказать кое-что о том мире, в котором жила Сато Годзэн. Закат эпохи Хэйан был не за горами. Формально годом ее завершения считается 1185 год, но никто из современников не знает, что колеса истории уже повернулись. Нравы, обычаи и моды могут еще долго оставаться прежними, создавая некий фантом ушедшего мира.
Никакого вольного знакомства у наших героев быть не могло. Ёсицуне не был варваром, а Сато не была деревенщиной с дурными наклонностями. Девушка не выходила к посторонним, строго говоря, она не очень-то разгуливала и по усадьбе, оставаясь в тиши своих комнат. Занавеси, шторы, ширмы отделяли ее покои от других помещений. В «Записках у изголовья» госпожа Сэнагон негодует на отвратительное поведение какого-нибудь мужлана, который выхватывает из рук дамы письмо и выходит с ним в сад. Казалось бы, этот самый сад в двух шагах, что мешает выйти следом за наглецом? Увы, даже этот незначительный порыв оказывается за пределами норм приличий! Выезд из дома был, конечно, возможен, но в особых, торжественных случаях, в сопровождении челяди. Обставлялось это мероприятие весьма пышно, но завести знакомство с посторонним кавалером во время такой поездки было так же допустимо, как вызвать государя на кулачный поединок. При этом нельзя сказать, что девочка была бесполезной для семьи. Напротив, ее появление было радостью, ведь с помощью достойной дочери можно было войти в связь с могущественным родом и обеспечить свое положение. В наивысшей форме подобное много поколений подряд проворачивали знаменитые Фудзивара, оставаясь главным поставщиком женщин (жен и наложниц) для государя. В случае с Сато Годзэн голос ее родичей значил не слишком много и, судя по всему, главным инициатором многоходовки был Ёритомо.
Можно со стопроцентной уверенностью сказать, что Сато, как и всякая девушка ее круга, была образована не хуже мужчины. Исключение составляла китайская премудрость, где излишняя ученость производила невыгодное впечатление. Игра на цитре-кото, умение рисовать, писать и слагать стихи на всевозможные темы, быть приятной собеседницей…
Занятно, но вышеперечисленный набор чем-то напоминает арсенал знаменитых гейш, появившихся значительно позднее.
Маловероятно, что Ёритомо решил оскорблять своего вассала, нарушая нехитрые правила и вытаскивая будущую избранницу Ёсицуне на люди, как пленную простолюдинку. Нашему герою предстояло соблюсти правила своего общества и своего времени. Ёсицуне был свирепым рубакой, с хулиганскими наклонностями, но в остальном оставался продуктом своей среды. Следуя негласному этикету, кавалер должен быть войти в сговор с кем-нибудь из служанок и через нее отправить послание своей избраннице. В случае с Сато Годзэн и Ёсицуне могущественным покровителем будущего союза был Еритомо, так что интрига с первым письмом наверняка развертывалась по упрощенному варианту. Красота почерка, изящество слога и тонкое чувство поэзии, которые демонстрировала дама в ответном послании, говорили об ее изяществе и красоте больше, чем простонародное разглядывание. Специалисты отмечают, что в то время всякая достойная поэтесса считалась красавицей. Можно предположить, что вряд ли стандарты красоты стопроцентно совпадали с мастерством сложения стихов, но в этом-то и вся соль, не вполне понятная для нас – грубых варваров. Девушка слагает прекрасные стихи, она умна и остроумна, ее кисть не бывает неряшлива – значит она прекрасна! Связь не вполне улавливается? Чему же удивляться, мы же варвары…
