Любовные истории в Стране восходящего солнца полностью

Минамото-но Ёритомо поднял мятеж, напав и разгромив одного из малозначительных родичей страшного диктатора Тайра-но Киемори. Не будем утомлять читателей перечислением подробностей, вроде: правый фланг в миллион всадников марширует, левый фланг в полмиллиона пускает стрелы, центр с доверенными бойцами числом в десять миллионов держит фронт. Ёсицуне тут же поспешил к брату, страстно желая увенчать себя и свой род славой и почестями, а заодно и низвергнуть ненавистных Тайра. Заодно жестокий и сладострастный господин Киемори получал напоследок наглядный урок, что бывает, если соблазняешься красавицей и оставляешь в живых ее детей от своего злейшего врага. Получается именно то, чего опасаются все жестокие властелины: дети вырастают и мстят. Говорят, перед смертью старый Киемори молил своих родичей: «Когда я умру, не совершайте молений, не зовите монахов! Принесите мне на могилу голову Ёритомо!» Увы, попросить голову Ёритомо было можно, а вот получить ее – уже маловероятно. Ситуация, как говорят, вышла из-под контроля.

Минамото-но Ёритомо. Художник Фудзивара-но Токанобу

Ёсицуне устремился к своему брату, встреча состоялась, и обильные слезы увлажнили рукава двух братьев. «Узнаешь брата Ёсицуне?» «Узнаю брата Ёритомо!» Всякому, знакомому с той давней историей хотя бы в общих чертах, отлично известно, что Ёритомо был человеком жестоким, злопамятным и бессердечным. Кровь и измены смущали его не больше, чем людской ужас смущает злого призрака, а узам крови он придавал значение ровно до того момента, пока это было выгодно. Но момент был, несомненно, трогательный, и свирепые самураи наверняка смахивали непрошеные слезинки. Дескать, вот какова истинная любовь братская!

Сам Ёсицуне не метил в предводители рода и вел себя смиренно, хотя без сомнения, как практик войны, он превосходил своего брата на голову.

«Как вы и изволили сказать, мы не виделись со времени моего младенчества. В ту пору как вы удалились в изгнание, я сначала жил в Ямасине, а когда исполнилось мне семь лет, отдали меня в храм на горе Курама, где я до шестнадцати предавался, как подобает, ученью, намереваясь затем поселиться в столице. Но тут пошёл слух, что в доме Тайра против меня умышляют, и я удалился в край Осю под защиту Хидэхиры. Едва узнав о вашем мятеже, я бросил всё и, в чём был, поскакал к вам. Теперь, когда я вас вижу, мне чудится, будто передо мной покойный отец наш. Жизнь свою я посвятил отцу, а себя самого предаю отныне вам и потому готов вам повиноваться и из воли вашей не выйду».

Как же нам хотелось бы уже вывести на сцену супругу нашего храбреца – Сато Годзэн! Но как же мало нам про нее известно… В трогательном изложении истории двух влюбленных, которая на разные лады пересказывается в рунете, весьма лаконично сообщается, что Сато была столичной аристократкой, получила соответствующее воспитание, и когда Ёсицуне разбил Тайра и вошел в столицу, Сато увидела красавца, гарцующего на лихом скакуне, а его взор, в свою очередь, остановился на нежном цветке из дворца. Ну или как-то в этом роде. Знакомство наших героев (хотелось бы сказать влюбленных, но, строго говоря, Ёсицуне ни разу не говорит о любви на страницах эпоса) выглядит в духе сцены из фильма «О бедном гусаре замолвите слово», где в город вступают ряды бравых вояк, а во главе эскадронов красуется господин полковник.

Ни о какой случайной встрече речь идти не могла просто потому, что это было невозможно. Во-первых, неожиданно встретиться глазами с незнакомой красавицей самурай мог в случае, если бы она принадлежала к враждебному клану, ее отец и братья были убиты, а ее саму тащили за волосы, увертываясь от горящих досок родительской усадьбы. Но самое занятное не это. Столицу взял знакомый нам Кисо Ёсинака. Конечно, взял он ее не просто так, множество битв, маневров и гор трупов сопутствовало этому, но все же. Город охватила паника, Тайра бежали, увозя священные регалии и малолетнего императора Антоку, а Ёсинака торжественно въехал в древний город.