Над миром сгущались тучи, Япония неотвратимо сползала к грядущей войне, ибо тот путь, который избрала верхушка империи и армейские круги, не оставлял никакого выбора. «Когда на выбор есть два пути, выбирай тот, который ведет к смерти». Японская империя взяла на вооружение эту сомнительную самурайскую мудрость и бодро устремилась к своему краху. Впрочем, многие молодые офицеры императорской армии держались того мнения, что к смерти (в их понимании «к победе») можно было бы идти и побыстрее. 26 февраля 1936 года вояки устроили мятеж, перерезали несколько неблагонадежных политиков, а обнаружив, что обожаемый государь не в восторге от этой затеи, быстро зарезались сами, совершив древний обряд сэппуку. Те, кто не нашел духу и времени вспороть себе живот, предстал перед судом и понес суровое наказание. Великое смятение поразило умы добрых японцев. Надо сказать, что Рихард предсказывал как выступление горе-путчистов, так и их поражение, что подняло его авторитет среди знатоков закулисных поворотов в японской политике. Во время очередной встречи с Зорге милая хостес показала, что она умеет не только соблазнительно улыбаться, разливать шампанское и говорить: «Вот оно как! Как вы интересно рассказываете! Вы такой умный и красивый!» У Ханако было свое мнение на происходящие события, и мнение это было весьма далеко от комплиментарного по отношению к разбушевавшимся воякам. Возможно, именно тогда Рихард взглянул на свою собеседницу иными глазами…
Летом 1936 года, вернувшись из командировки в Монголию, Рихард вручил своей знакомой подарок, о котором она однажды просила: немецкий фотоаппарат. Восторг, благодарности, поход за пластинками, а за ними все тот же ресторан «Ломайер» – ставший привычным приятный ритуал. Впрочем, в этот раз в неизменный прежде распорядок дня вкрались некоторые перемены: Ханако была приглашена домой к обаятельному корреспонденту. Дом Зорге располагался в квартале Нагадзака, прямо напротив полицейского участка и совсем недалеко от представительства Советского Союза. Что побудило разведчика выбрать жилье именно здесь, с таким, прямо скажем, малоприятным соседством? Ответа нет. Возможно, подсознательное, а может и осознанное желание дергать опасность за усы? Хитрый маневр, который должен был показать: вот он я, весть на виду и мне нечего скрывать? Случайность? Кто знает… В стране, где шпиономания приобрела совершенно гротескные формы (бдительные японцы на полном серьезе считали, что настоящего шпиона можно опознать по поднятому воротнику, темным очках и шляпе, надвинутой на глаза), все эти доводы не имели принципиального значения. Впрочем, вышеприведенное описание касалось западных агентов. Шпионы из страшного Советского Союза наверняка должны были таскать с собой балалайку, початую бутылку водки и портрет Сталина, торчащий из кармана косоворотки.
Дом Зорге не сохранился, как не сохранился и сам квартал Нагадзака, на месте полицейского участка расположилось полицейское же общежитие, а на месте представительства Советского Союза – посольство Российской Федерации.
Тяжело, тяжело быть европейцем в Японии тех лет (существует мнение, что это непросто и сейчас, ибо кавайная, милая Япония скорее существует в воображении япономанов). Но в то время – это просто мрачное государство, где взял верх совершенно пещерный национализм. Фантазии об особой миссии Японии в Азии еще приведут народы к страшным бедам. Эти горести еще не наступили, но мудрый человек, каким был Рихард Зорге, несомненно слышал их тяжелую поступь. И одиночество. Страшное одиночество, которое можно заливать алкоголем. Одиночество, которое можно приглушить благодаря связям с женщинами, но от которого по-настоящему не убежать. Зорге не был идеальным разведчиком из второразрядного советского романа, но совершенно неправильно представлять его запойным алкоголиком и сексуальным террористом, что впоследствии с увлечением делали западные писаки. Выполняющий свою великую миссию, миссию спасения мира, о чем он впоследствии и говорил Ханако, идущий один среди толпы малорослых японцев, каждый из которых вполне может оказаться полицейском агентом. И в этой картине мира нет места липовым конструкциям вроде «нет добра, нет зла, а есть множество интересов и сил, из которых сплетается кружево мира». Нацизм, фашизм, утратившая понимание реальности японская военщина – это тьма. Советский Союз, братство и равенство народов (как бы коряво они не воплощались) – это свет. Зорге осознавал себя не шпионом, который ворует секреты, надвинув на глаза шляпу. Он исполнитель великой миссии, которая не всякому по плечу, но как же тяжело быть таким исполнителем, как же хочется простого человеческого тепла…
