Занятно, что и у Зорге был повод почувствовать укол этого зловредного чувства. Однажды в домик в Адзабу явился некий жизнерадостный гость – молодой немецкий пилот. Словечко за словечком и снова разговор, патефон, немного выпивки и прочее в этом роде. Гость был хорош собой, и Миякэ откровенно залюбовалась молодым покорителем небес. Потом в разговоре возникла пауза, и Ханако заметила, что Зорге пристально уставился на нее, и взгляд этот полон раздражения, а может быть даже и гнева! Молодой гость придвигался к хозяйке все ближе и ближе, а потом и вовсе, так сказать, мимодумно попробовал проникнуть рукой под юбку, что совершенно смутило бедную японку. Кто знает этих удивительных иностранцев и их диковинные обычаи. Может быть, в далекой Германии гостю полагается потрогать женщину хозяина, и если этого не сделать, тот воспримет подобное невнимание как страшное оскорбление. Оказалось, что подобного обычая нет, и Зорге был сильно раздражен поведением молодого гостя. Выпроводив храброго пилота, он успокоился. Позже незадачливый искатель туземной романтики прислал любовное письмо, которое Ханако, естественно, не могла прочесть и тут же обратилась за помощью к Рихарду. Последний развеселился, заметив, что девушка получила настоящее признание в чувствах. Вся история закончилась довольно комически. Ханако собиралась написать ответ по-японски, чтобы осквернитель чужих юбок как следует поломал свою голову над японскими кандзи, но в итоге она заленилась и так ничего и не написала, оставив воздыхателя без всякой надежды.
К 1937 году наша героиня оставила работу в «Рейнгольде». Музыка и любимый мужчина требовали времени, близкая подруга (которая в свое время и устроила Ханако на эту работу) переехала в Корею. Зорге все-таки был журналистом солидного издания и неплохо зарабатывал, чтобы избавить свою любимую от забот о хлебе насущном, так что ничто больше не удерживало ее в гостеприимном ресторане. Не следует понимать это как транжирство советского резидента. Зорге никогда не играл роль прожигателя жизни, не знающего счета деньгам. Но двести иен в месяц для Ханако и ее матери плюс оплата уроков музыки у профессора Юнкера у него нашлись.
Между тем 1937 год принес немало испытаний для наших героев. 7 июля на мосту Марко Поло произошла стычка между китайскими и японскими солдатами, давшая отмашку японо-китайской войне. В самой Японии того времени конфликт обозначался как «инцидент», а в наше время среди историков существует обоснованное мнение, что именно этот конфликт и является началом Второй мировой войны. Как бы то ни было, работы у Зорге прибавилось. Каковы перспективы войны? Насколько неуправляемы станут военные? Куда будет нанесен следующий удар империи? Насколько велика угроза для Советского Союза? Как помочь Ханако, которая свалилась с температурой под сорок градусов? Работа, полная риска, бесконечное хождение по лезвию бритвы…
В центр летели шифрограммы, сообщавшие, что время работает на СССР. Япония не решится на конфликт, пока не поставит точку в Китае, а точки этой пока что незаметно. Ибо можно взять Нанкин и перерезать там бесчисленно мирных граждан, но воля китайцев к сопротивлению почему-то не ослабевает. Военные приходят все в больший азарт, и нерешительность кабинета министров приводит их в бешенство. Они хотят воевать с Китаем, они хотят воевать с Советами, они хотят воевать с Америкой, но, к их сожалению, жизнь накладывает некоторые ограничения. В ближайшие два года Япония должна собраться с силами, а затем определиться с направлениями главных ударов. Можно не сомневаться, что до конца 1938 года о войне можно не беспокоиться. Более отдаленное планирование не имеет под собой никаких твердых оснований. В ближайшие дни Ханако надо будет сделать операцию, так как ей диагностировали тяжелейшее воспаление легких. К тому же ее мать тоже попала в больницу… Теперь самое главное не перепутать тексты шифрограмм и не отправить в Москву направление на операцию.
