Подобный натиск несколько смутил отважного разведчика, и он какое-то время смотрел на свою подругу, как будто она открылась ему с совершенно неожиданной стороны.
Столь жуткие откровения совершенно смутили нашу героиню, но никакого спора не получилось.
–
Печальный, нехороший диалог! Как будто надежда на хоть какое-то будущее встретилась с мрачным знанием о том, что никакого будущего нет и быть не может. Как вспоминала сама Ханако, проговорив свое зловещее пророчество, Зорге закрыл глаза и улегся, вытянув руки вдоль тела, вполне походя на живого мертвеца. Отчаяние и желание хоть как-то помочь своему любимому охватило Миякэ, но что она могла сделать…
Жизнь продолжалась, Ханако обосновалась в доме в Адзабу. Происходящее напоминало обычную семейную жизнь, когда женщина остается дома и ждет возвращения главы семьи. Мужчина возвращается из ответственной командировки в Китай и рассказывает, что надежды на скорую победу в этом кровавом побоище не предвидится. Нет никакой справедливости в этом вторжении, упорства и солдат китайцам не занимать, а поток помощи от союзников Поднебесной не иссякает. Множеству молодых японцев предстоит навсегда остаться в чужой земле ради чьей-то прихоти. А уж о страданиях китайского народа и говорить нечего… После подобных откровений (это не шутка, мы позволили себе изложить своими словами то, что говорил Зорге), от которых голова идет кругом, наши герои проводили вечер вдвоем или шли в какой-нибудь модный токийский ресторан или бар. Звучала музыка, звенели бокалы, а Зорге обязательно встречал кого-нибудь из старых знакомых, и начиналась оживленная мужская беседа. Надо сказать, что Ханако так и не освоила заморские наречия, и темы разговоров оставались для нее загадкой, но было несомненно одно: Рихард счастлив, мужчины пьют, курят, смеются, громко разговаривают и спорят. Словом, делают то, что полагается делать мужчинам, встретившимся, скажем, в баре, а значит, все идет, как должно, и мир находится на своем месте.
