Когда Люк пришел домой, Джош был уже накормлен и одет. Хани не пошла с ними в церковь. Оставшуюся часть дня они с Люком не разговаривали.
Собирая Джоша в школу в понедельник утром, Хани обратила внимание на хмурый вид мальчика. Похоже, ему не очень-то хотелось идти туда.
— Тебе понравится в школе, золотко. Там будет много девочек и мальчиков твоего возраста, ты сможешь играть с ними. И наверняка с кем-нибудь подружишься.
Намочив волосы ребенка и зачесав их назад, Хани отступила в сторону и восхищенно воскликнула:
— Ну и красавчик! Да в тебя все девчонки влюбятся! — Девушка поцеловала мальчугана. — Ах, как бы мне хотелось пойти туда с тобой.
Люк, стоявший на улице, услышал ее слова. После вчерашнего Хани не удостоила его даже взглядом, почти не разговаривала с ним. Черт бы побрал эту женщину! Что ее так тревожит? Конечно, он виноват, но ведь она и не подумала остановить его! Вела себя как невинная овечка, но его-то не проведешь. С каким видом она швырнула ему в субботу вечером эти деньги! И кого она изображает из себя сейчас? Да если бы не Джош, он давно бы выгнал маленькую искусительницу вон!
Маккензи вошел в дом и вновь прислушался к болтовне Хани. Люк покачал головой. Хани говорила на удивление красноречиво, но, когда шериф взглянул на сына, он понял, что все ее усилия развеселить мальчика пропали даром. Джош даже не улыбнулся, похоже, он просто не умел улыбаться. «Что отец, что сын», — с грустью подумал Люк. Наверное, если бы он был таким же жизнелюбивым, как Хани, ему было бы легче достучаться до сердца маленького мальчика.
— Ну как, Джош, все готово? — спросил шериф, когда Хани закончила. Взяв сына за руку, Маккензи почувствовал, что ребенок дрожит. Люк взглянул на девушку: — У Джоша такой вид, словно он думает, что его наказывают. Как бы я хотел убедить его в том, что не желаю ему плохого!
— Так убеждайте! Что вас останавливает? — вызывающе проговорила Хани.
— Мне кажется, пора делать из него мужчину. Не так уж он мал, чтобы с ним нянчиться как с младенцем.
— Я ни разу в жизни не встречала мужчину, который бы не любил, чтобы с ним нянчились в той или иной мере, Маккензи.
Это замечание Хани заставило шерифа вспомнить о золотых монетах, которые она принесла ему. Он больше не сомневался, каким путем она заработала деньги.
— А вот для такого рода ласк он, пожалуй, маловат, — съязвил Люк.
Выругавшись про себя, Хани отправилась провожать отца и сына Маккензи до коновязи. Ей так хотелось самой отвести Джоша в школу, которая находилась всего в миле от их дома, но Люк заявил, что отвезет туда сына на коне.
Усадив Джоша в седло перед собой, шериф сказал:
— Я, наверное, не приеду домой к обеду. Отвезу Джоша и поеду по делам.
— Уж как-нибудь постараюсь пережить это, — холодно проговорила девушка. — По крайней мере, никто не будет постоянно глазеть на меня.
Маккензи пустил коня галопом. Заслонив ладонью глаза от солнца, Хани смотрела им вслед. У мальчугана был такой расстроенный вид, что она едва не плакала. Джош был до смерти напуган. Похоже, Люк прав: ребенок не понимал происходящего.
Сначала Хани места себе не находила, переживая за ребенка, но потом все же решила, что надо сделать хоть что-то полезное. Поставив на плиту несколько больших кастрюль с водой, девушка собрала все грязное белье и рассортировала его на три кучки. Потом она сбегала в сарай за корытом и стиральной доской — день был очень жарким, и она не хотела стирать на улице, обгорая на солнце.
Наполнив корыто горячей водой, Хани задумалась.
— Черт возьми! — вскричала она. — Не тратить же целое корыто воды на грязное белье! — Девушке редко доставалась такая роскошь, как горячая ванна. Джош в школе, Люк приедет еще не скоро, так что она вполне может воспользоваться случаем и помыться.
Хани быстро высыпала в воду стакан лавандовой соли для ванны, разделась и забралась в корыто. Было тесновато — ей даже пришлось сидеть, подтянув к себе колени, зато вода была горячая. Мысли о Джоше и Люке мгновенно оставили ее. Закрыв от удовольствия глаза, девушка вся отдалась блаженству.
Когда вода остыла, Хани с сожалением выбралась из корыта и быстро вытерлась. Поскольку ее платье лежало в куче грязного белья, девушка завернулась в полотенце и направилась в раковине, чтобы набрать воды в кастрюлю.
Вдруг хлопнула входная дверь. Хани от испуга выронила кастрюлю, повернулась и увидела Люка, застывшего в дверях.
— Почему… почему вы вернулись? — запинаясь, спросила она.
Следующее мгновение показалось ей вечностью — Люк молча оглядывал девушку с головы до пят, Хани залилась краской, тело ее покрылось мурашками. Маккензи всего лишь смотрел на нее, а у Хани было такое чувство, словно он ласкает ее. Но вот Люк скрестил на груди руки, прислонился к стене и насмешливо спросил:
— Вы ждете кого-то, мисс Хани, или просто надеялись завершить то, что мы начали вчера? Она не позволит ему насмехаться над собой!
— «Мы», Маккензи? — дерзко вздернув подбородок, отозвалась она.
