Я могу быть увлечена, ослеплена им… Но не влюблена. Это меня уничтожит.
- Я не влюблена, - говорю я.
Есть только одна проблема. За последние несколько недель я стала гораздо лучше понимать, когда лгу. И это… было чертовски похоже на ложь.
Мартиника тоже не верит.
- Не влюблена? Или не готова в этом признаться?
- И то, и другое. Ни то, ни другое.
- Ой… - Она смотри на меня с жалостью. - У тебя все плохо.
- Нет. Все не так. - Я тяжело сглатываю, быстро и нервно качая головой. - Я не влюблена.
Мартиника понимает, что я страдаю, хотя и не знает, почему. Она кладет руки мне на плечи и заглядывает в лицо.
- Девочка, почему ты так расстроена?
Это больше похоже на панику, это давление в моей груди, которое все время увеличивается, пока не начинает казаться, что я вот-вот лопну.
Я не могу влюбиться в Салливана.
Потому что, как бы ему ни нравилось флиртовать со мной и даже трахать меня, он ни за что не позволит себе влюбиться в меня.
Но когда я представляю его прямо сейчас, тяга, которую чувствую, может отделить мою душу от тела.
Я хочу его. Он нужен мне.
- Я не расстроена, - говорю я. И тут же разражаюсь слезами.
Час спустя я все рассказываю Мартинике.
Я знаю, что не должна. Знаю, что обещала. Но я больше не могла сдерживаться, мне нужен совет моей лучшей подруги.
- Вот дерьмо, - таков ее первый блестящий ответ.
- Мне нужно немного больше, чем это.
- Это имеет гораздо больше смысла! Я так злилась на тебя за то, что ты не сказала мне, что у тебя есть парень, я должна была догадаться, что что-то происходит.
- Мне жаль.
- Я прощу тебя, если ты пойдешь со мной в караоке.
Мартиника до безумия любит караоке. Я точно знаю, о чем она просит, потому что уже несколько раз терпела это — шесть часов ужасного пения и еще худших порций желе, и Мартиника отказывается уходить, пока мы вместе не исполним Umbrella и Cheetah Sisters.
- Договорились, - соглашаюсь я без колебаний.
Чувствуя свое преимущество, она наклоняется ко мне, чтобы добить.
- Три раза.
- Это шантаж!
- Я училась у лучших, а лучшим был твой парень.
- Ха, ха, ха.
- Это невероятно. Ты как шпион…
- Я не шпионю. Я должна была только познакомить их… а теперь все стало немного сложнее.
- Не то слово. - Мартиника ухмыляется.
- Что мне делать?
- Скажи ему, что ты чувствуешь на самом деле, - сразу же говорит она.
- Я не могу этого сделать.
- Почему?
От одной мысли об этом я чувствую себя так, будто ступила на край трамплина с бассейном в сотне футов внизу.
- Потому что я не знаю, чувствует ли он то же самое.
- А как ты узнаешь, если не спросишь? - Мартиника говорит с убийственной практичностью.
- Я думала, что просто подожду и понаблюдаю, посмотрю, как все пойдет…
- Отлично. Это приведет тебя к цели как раз, когда вам обоим будет по восемьдесят.
Я вздыхаю. У Мартиники все кажется таким простым и очевидным. Но это не так, не для меня.
- Я не ты, Мартиника, парни не падают ниц, желая со мной встречаться…
- А этот хочет.
- Он притворяется.
- Он не притворяется.
- Я только что сказала тебе…
- Детка, никто не может быть настолько хорошим актером. Я видела, как он на тебя смотрит.
Я хочу в это верить. Боже, я хочу верить в это всей душой. Но Мартиника предвзята. Однажды она сказала мне, что я выгляжу сногсшибательно в том самом комбинезоне, который, по мнению Ангуса, делает меня похожей на малыша с обвисшим подгузником.
Мартиника видит, что я не убеждена.
- Он бы не стал с тобой встречаться, если бы ты ему не нравилась, - настаивает она.
- Не то чтобы я думала, что совсем ему не нравлюсь… - Я вздыхаю. - Просто я не думаю, что он чувствует… то же самое, что и я.
Я не понимаю, как он может.
То, что я чувствую — это возмутительно, слишком сильно и неконтролируемо. Это слишком много, слишком рано, всеохватывающе и всепоглощающе.
Мне не просто
Я влюблена в него по уши.
Тео
Когда все готово к вечеринке, я оставляю Мартинику в доме Ангуса и еду к Салли, чтобы переодеться.
Салливан, как всегда пунктуальный, уже одет в серый костюм, его волосы еще слегка влажные после душа, кожа раскраснелась, а лицо свежевыбрито.
От его вида у меня в груди болезненно щемит, отчасти от удовольствия, отчасти от тоски. Это как последний день отпуска, никогда еще я так не ценила то, на что смотрю, и в то же время с болью думаю о том, как скоро я могу это потерять.
- Как дела у Меррика? - спрашиваю я.
- Отлично, - говорит Салли. - Он съел все остатки супа и спагетти с прошлой ночи.
- Я собирался съесть это на завтрак, - жалуется Риз, присоединяясь к нам на кухне.
- Тогда, может, тебе стоило проснуться раньше двух, - говорит Салли.
Риз бросает на него безучастный взгляд.
- Но сегодня же воскресенье?
- Отличный наряд, - замечаю я.
На Ризе дедушкины брюки и мокасины, расстегнутая рубашка с серебряными блестками, надетая поверх белой футболки, и несколько цепочек на шее.
Риз дарит мне улыбку, такую же яркую, как его блестящая рубашка, но слегка сдвинутую влево, в противоположность Салли.
- Я называю это — Диско-Слиз.
